Ледяная принцесса для мажора (дилогия) - Кейт Хартли Страница 27

Там торжество.

Холодное, расчетливое торжество человека, который получил то, что хотел.

— Дейн... – шепчу я. – Пожалуйста…

Он не отвечает.

Медленно – так медленно, что я успеваю понять, что произойдет – он усмехается.

Поворачивается к двери и произносит всего одно слово.

— Естественно.

Его голос звучит ровно, без малейших эмоций, будто его спросили, сдал ли он экзамен.

Мир переворачивается, и я слышу лишь треск льда в своей груди. Все остальные звуки приглушаются, словно все вокруг накрыло толстым слоем воды.

Не могу двигаться. Не могу поверить в то, что только что произошло. Я тону в жестокой реальности.

Деймон закрывает дверь и начинает одеваться.

Я смотрю на него, все еще не в силах поверить. Жду, что он объяснит все. Извинится. Скажет хоть что-то, что поможет мне выплыть.

Но он не смотрит на меня.

Идет к шкафу, достает чистую рубашку, небрежно набрасывает на плечи и начинает застегивать пуговицы.

Воздух в комнате сгущается. Затвердевает льдом, заключает меня в стеклянную клетку.

И я возвращаюсь в прошлое.

Мне семнадцать, и я с нетерпением жду свой день рождения. Я стану совершеннолетней, и Маркус заберет меня из приюта.

Маркус Родерик.

Он такой красивый, такой нежный, такой заботливый.

Уже третий месяц он ухаживает за мной, осыпает подарками – в основном это приятные мелочи, но много ли нужно сироте, девочке из приюта?

Пишет письма, которые трогают мою душу. Они полны искренней любви и обещаний. Забрать меня в свой большой дом, сделать меня своей, любить меня отныне и до конца.

Я люблю его. А он терпеливо ждет. Он не торопит меня. И за это я люблю его еще больше.

Как только мне стукнет восемнадцать, я стану совершеннолетней и смогу покинуть приют. И этот день станет самым счастливым в моей жизни.

Наконец, этот день настает.

Маркус встречает меня с букетом белоснежных роз. Только потом я узнаю, что это снежные розы – самый дорогой сорт из всех. И возненавижу их.

Маркус ждет меня у ворот приюта – чуть поодаль от входа. Он настолько заботлив, что не хочет, чтобы по приюту поползли слухи о нас. Так что мы встречаемся тайком, а подарки от него он просит не показывать подругам.

Он аккуратно подсаживает меня в экипаж и садится рядом. Все, что он позволяет себе – поцеловать меня в щеку и держать за руку, пока мы едем.

У него просто огромный дом: два этажа, пять комнат и две спальни. И одна из них – для меня.

В ней мягкий ковер, в котором путаются пальцы ног. Широкая кровать с высоким изголовьем. Мягкая софа с десятком маленьких атласных подушечек.

И в этой спальне происходит мое взросление.

Сначала он берет меня на кровати – навалившись сверху и задрав алое платье – его же подарок, который он попросил надеть меня, как только мы приехали.

Берет грубо, жестоко. Без тени той нежности, что я видела в нем все эти месяцы. Я кричу в подушки, пока он рвет меня изнутри.

Мои запястья заломаны за спиной и связаны шелковым платком – еще одним его подарком. Сегодня он был щедр как никогда.

Потом на софе – растерзав мой рот. Заливая мое заплаканное лицо своим семенем.

Потом – на ковре, оставляя на моих коленях алые ожоги, а на ягодицах – следы от ремня.

А потом все заканчивается.

Я стою на дороге за высоким кованым забором и хочу умереть.

На мне – разорванное платье. Кровь на внутренней стороне бедер. Синяки на шее и груди. И его запах – мерзкий запах лжи.