Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5 - Джин Соул Страница 269

— Меня окружают сплошные чудовища, – простонал Ли Цзэ. – Что стало с моей жизнью!

Янь Гун принял эти слова всецело на свой счет и даже обиделся.

— Я для тебя же стараюсь, – надул он губы. – Когда станешь мужчиной во всех смыслах этого слова, ты удивишься, как хорошо ты будешь себя при этом чувствовать. Не говоря уже о том, что министры от тебя отстанут. Ты знал, что они решили не пускать тебя в Дикие Земли, пока ты не станешь мужчиной?

— Решили не пускать? – повторил Ли Цзэ непередаваемым тоном. – Посмотрел бы я на это!

Янь Гун поежился. В голосе Ли Цзэ звучала скрытая угроза.

— Понимаешь, Цзэ-Цзэ, в жизни могут быть не только сражения или завоевания, – серьезно сказал он и обиделся еще больше: – Почему засмеялся?

— А не ты ли говорил мне, что завоевание женщины – как завоевание царства?

— И почему ты всегда запоминаешь не то, что полагалось запомнить? – всплеснул руками Янь Гун.

Ли Цзэ смеялся, пока Янь Гун, рассердившись, не махнул рукой и не вышел от него. С губ Ли Цзэ тут же сползла улыбка. Ему нисколько не хотелось смеяться. Он был смущен и растерян произошедшим. Все это было ново и непонятно. Рука его потянулась к лицу, пальцы накрыли глаза.

— Что стало с моей жизнью… – одними губами повторил он.

[574] «Присыпанный снегом сливовый лепесток»

Следующий день прошел для Ли Цзэ стороной. Он был рассеян, выслушивая доклады министров, и ставил печать на документы, не глядя. Не будь при нем евнуха, кто-нибудь непременно воспользовался бы состоянием царя, чтобы подсунуть ему бумагу на подпись с корыстными целями, но Янь Гун был там, поэтому никто не рискнул.

Министры, конечно, насели на Янь Гуна, требуя объяснить, почему царь как не от мира сего с утра пораньше.

— Выдумывает для всех нас пытки и казни, – ехидно сказал Янь Гун. – Я проболтался, что вы решили не пускать его в Дикие Земли до консумации брака с Юйфэй.

— Что? – воскликнул Синий министр. – Гунгун, как ты мог!

Янь Гун довольно ухмыльнулся. Конечно же, «пытки и казни» никому не грозили. Ли Цзэ распорядился, чтобы в царстве Ли преступников казнили только за тяжкие проступки, отменил неприкосновенность царской особы и запретил пытки. Но министры еще помнили времена, когда даже за прямой взгляд на царя можно было лишиться головы, потому разволновались, услышав слова Янь Гуна.

«Будет чем заняться на досуге», – подумал Янь Гун.

После Ли Цзэ пропустил обычные тренировки с мечом, несказанно встревожив этим Янь Гуна, поскольку каждый день на протяжении всех этих лет в одно и то же время выполнял этот, без преувеличения, ритуал. Вместо этого Ли Цзэ прошелся по саду и остановился у пруда с разноцветными рыбами. Взгляд его, когда он смотрел на воду, был отрешенный. Янь Гун не решился его окликнуть.

Ни утром, ни в обед Ли Цзэ практически ничего не ел.

— Решил пример с Мэйжун взять? – осмелился пошутить Янь Гун. – Цзэ-Цзэ, если отощаешь, точно в Дикие Земли не поедешь!

Министры всполошились: опять евнух царю напомнил! Но Ли Цзэ, казалось, пропустил слова Янь Гуна мимо ушей.

— Я не голоден, – только и сказал он, отодвигая тарелку. – Гунгун, налей мне вина.

— Напиваться с утра пораньше? – проворчал Янь Гун, хоть было уже далеко за полдень.

Ли Цзэ и вино едва пригубил.

Остаток дня он провел в царских покоях.