Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул Страница 258

— Ещё как написано, – нахальнее прежнего возразил Ху Баоцинь. – Между строк.

Поняв, что сладить с серебристым лисом невозможно, Владыка миров сдался. К тому же ему ещё нужно было вернуть кисть Нерушимой Клятвы, пока – тут и предвидения не требуется, чтобы догадаться! – лисы не вздумали играться с нею снова. Он с важным видом сунул руку в пространство и стал ждать, когда в неё упадёт изначальный артефакт. А он что-то не падал.

Ху Баоцинь одним глазом наблюдал за происходящим и размышлял, с чем вернётся обратно рука демиурга. Скажем, можно проявить фантазию и насыпать в неё мышей. Или личинок жука-древогрыза. Он бы на их месте так и сделал. Какое бы тогда лицо стало у демиурга?

— Ты боишься мышей? – спросил серебристый лис, поднимая одно ухо.

— А что, у нас ещё и мыши завелись? – потрясённо воскликнул Владыка миров.

— Нет, просто интересно.

— Не боюсь.

— А личинок или червей? – продолжал допытываться серебристый лис.

Владыка миров так выгнул бровь, что Ху Баоцинь понял: не боится – и разочарованно вздохнул. Тогда он не станет вопить, даже если его рука вернётся с «лисьим гостинцем».

Но рука Владыки миров вернулась с кистью Нерушимой Клятвы и заслужила ещё одного разочарованного вздоха со стороны серебристого лиса. Впрочем, он скоро утешился. У него была куча мыслей и идей, касающихся изначального артефакта.

— Ты ведь можешь писать этой кистью? – спросил Ху Баоцинь, садясь и обвивая лапы хвостом, как делают все лисы, если у них зябнут лапы или хочется добавить себе присутствия. Лисы, по их собственному мнению, выглядят величественнее в такой позе.

— Я не могу вмешиваться в Мироздание, – напомнил Владыка миров.

— Да я не об этом, – отмахнулся серебристый лис. – Ты ведь мог бы написать, скажем: «Неясыть не станет разрушать миры, если его выпустить». Или что-нибудь в этом духе.

Демиург засмеялся. Ху Баоцинь недовольно сложил уши домиком, лисы и так могут.

— Даже если я напишу это, – смеясь, ответил Владыка миров, – разрушителем миров Неясыть от этого быть не перестанет.

— Но он бы не смог их разрушить, раз уж это написано кистью Нерушимой Клятвы, – не унимался Ху Баоцинь.

— Ну и почему это тебя на самом деле так занимает? – проницательно уточнил демиург, пропуская последнее замечание мимо ушей.

Серебристый лис насупился и сказал:

— Я считаю, с ним несправедливо обошлись: заперли в кромешной тьме, посадили на цепь… Что смешного? – тут же вспылил он, видя, что демиург развеселился ещё больше.

— В кромешной тьме? – переспросил Владыка миров, посмеиваясь. – Для тебя это, может, и кромешная тьма, а Неясыть прекрасно видит в темноте. Он же совиной породы. Впрочем, можешь сам у него спросить, когда будем возвращать кисть, считает ли он своё «заточение» несправедливым и не хочет ли, чтобы его выпустили.

Ху Баоцинь нутром чуял, что в этом кроется какой-то подвох, но отправился вместе с демиургом.

Неясыть, увидев их, сощурился и ухнул ворчливо:

— Ходят и ходят… Проходной двор это, что ли?.. Ещё и собаку с собой притащил…

«Прекрасно видит в темноте?» – ядовито подумал серебристый лис, покосившись на Владыку миров.

Свет между тем зажегся, Неясыть крутанул головой, разглядывая посетителей.

— Пришли вернуть тебе кисть, – сказал Владыка миров, бросив ему кисть Нерушимой Клятвы.