Пламя Десяти - Рия Райд Страница 257

Я обняла себя за плечи и замотала головой.

— Ты поселилась у меня в голове, просмотрела половину моих воспоминаний, просочилась в мои мысли, но так и не заглянула в тот день, – обреченно заключил он.

— Нет.

— Значит, сделай это сейчас, – севшим голосом потребовал Андрей. Он приблизился и протянул мне дрожащую руку. – Залезь ко мне в голову, как делала это раньше. Посмотри тот день от начала до конца, каждую гребаную минуту. Ты увидишь все в точности так, как было, я не смогу тебя обмануть. Пожалуйста, Мария! – взмолился он. – Рейнир был трусом, превратившим меня в монстра в твоих глазах. Если ты думаешь, что это не убивает и меня, то заблуждаешься. Если ты не веришь мне, залезь ко мне в голову, как уже делала это раньше. Посмотри, как все было на самом деле! Давай!

Его трясло как в лихорадке, когда я дотронулась до его длинных окаменевших пальцев.

— Пожалуйста, – уже тише, сломленно повторил он, – избавь меня от этой пытки, смотреть на тебя и каждый раз видеть в твоих глазах страх. Я тоже так больше не могу.

В его взгляде было то же, что и во время нашей последней встречи в его сознании, когда он прижимал меня к себе, покрывая поцелуями мое лицо. Обреченность, покорность и боль затопили меня сразу, едва наши ладони соприкоснулись.

«Видимо, мы не остановимся, пока не уничтожим друг друга», – сказал он мне тогда.

Андрей дышал часто и глубоко.

— Давай, – еле слышно повторил он.

Это было последней каплей. Мне казалось, я слышала, как треснуло мое сердце. Я стиснула пальцы Андрея и, зажав рот, беззвучно разрыдалась. Меня трясло так, что я даже не сразу почувствовала, как он притянул меня. Я выпустила его пальцы, и Андрей тут же обнял меня, прижал к себе. Мир сузился до его дыхания где-то в области моего лба, и его рук, что беспорядочно гладили мои волосы, спину, плечи. Это было единственным, что я различала за ливнем, пеленой слез, шумом ветра и океана.

— Я не могу, – захлебываясь слезами, сдалась я, – я не могу. Когда я потеряла Рейнира, мой мир рухнул, но если я потеряю тебя, я не смогу дышать. Мне кажется, я правда не смогу дышать.

Губы Андрея коснулись моего лба, и я почувствовала, как тепло из той точки импульсами прошло по всему телу.

— Прости меня, – прошептал он. – Прости меня за Кериот, за Мельнис, за Софию, за все. Умоляю, прости. Прости. Прости. Прости, – взяв в ладони мое лицо, он сопровождал поцелуем каждое новое извинение. Его губы скользили по лбу, прокладывали дорожки вдоль носа и линии бровей, оставляли горячие следы под веками, горели на щеках. Они касались каждой еще не зажившей ссадины, кровоподтека, выцветших синяков. – Прости меня, – задыхаясь, шептал он, с каждым следующим шагом приближаясь к моим губам, – прости, прости, прости…

Меня пробрала дрожь, когда его губы накрыли мои. Руки запутались в его мокрых волосах. Потоки воды, стекающие по моему лицу и одежде, ветер, что дул с океана, казались не такими реальными, как ощущение его волос под моими пальцами и губы, обжигающие мои. Его запах – мяты и пихты – перебивал запах земли, зелени, дождя и морской соли. Мир состоял лишь из его близости и звука его дыхания, когда он на секунду отрывался от моих губ и тут же снова прижимал меня к себе с новой силой.

— Идем, – тяжело дыша, прошептал Андрей между поцелуями.