Пыль и сталь - Илья Карпов Страница 25

Та еще деревенька этот Вороний Холм.

Черти, в свою очередь, удивленно уставились на Таринора. Они не казались испуганными, но их взгляды выражали явный интерес к нежданному гостю. Несколько секунд тишину нарушало лишь потрескивание огня в камине, а потом один из них, длинноносый, заговорил:

— Ты еще кто такой? Чего пришел?

— Я… – Таринор чуть было не ответил, что пришел изгонять их, но вовремя взял себя в руки, представив, что демоны сделают с ним, ляпни он подобное.

Тут заговорил черт с пятачком:

— Ты, ты. Только не говори, что прогнать нас явился! Давеча вон приходил один… Убежал в ожогах, что свинья на вертеле!

Черти противно захихикали.

— А ты вроде на него не похож, не буянишь, не кричишь. Вот только с дверью поосторожнее, так и сломать можно, а на улице прохладно. Садись-ка к нам, только железяки свои спрячь, порежешься, – добавил толстяк с ехидной ухмылкой.

— А откуда мне знать, что вы меня так же не подпалите? – спросил наемник, осторожно подходя к столу.

— Брось! – махнул рукой толстяк. – Мы же его не просто так, а за дело. Он как ввалился, как начал руками махать да водой плескаться, так мы его и пугнули. А ты, я вижу, мужик умный, сил понапрасну не тратишь. Не знаешь, куда сесть? Так это мы мигом.

Из груды хлама у стены вылетела пара бочонков. Один приземлился между толстым и носатым, а второй отправился в камин, заставив огонь разгореться с новой силой. Таринор занял предложенное место, решив не торопить события.

— А что это там у тебя? – прищурился черт с пятачком, указав толстым пальцем на деревянную фляжку в руках наемника.

— Это… угощение, – нашелся тот и поставил выпивку на стол. – Не желаете?

— Отчего же? Еще как желаем! – хрипло взвизгнул черт с пятачком и в предвкушении потер руки.

Схватив фляжку, он вынул пробку зубами и выплюнул. Принюхался, лизнул горлышко и принялся так жадно хлебать содержимое, что прозрачная жидкость потекла по щеке. Вскоре он получил от носатого увесистый подзатыльник и поперхнулся.

— Эй, за что?! – изумленно воскликнул черт, потирая затылок.

— Гурх, ты свинья, – презрительно проговорил длинноносый. – Мог бы проявить хоть каплю приличий, у нас тут все-таки гость.

— И что с того? – перебил толстяк. – Я такого славного пойла целую вечность не пил! В горле сухо, как в пустыне. Да что там, я уже лет десять ни капли в рот не брал, с тех самых пор как меня призвал тот славный господин. Я уж и имя его позабыл, но до чего ж золотой был человек! – мечтательно протянул черт, бережно ставя выпивку на стол. – Мы с ним выпивали, по душам разговаривали. Не то что ты, Меф! Гад ты самый распоследний, вот. Чужой выпивки – и то пожалел! Я ж капельку всего…

Гурх снова потянулся было к фляжке, но носатый ловко пнул трехногий табурет, отчего тот повалился на пол вместе с сидящим на нем толстым чертом.

— Гад ты, Меф! Гад и подлец… Чтоб тебе чучелом на стене висеть! – буркнул Гурх, поднимая табурет и себя с пола. – И он еще меня свиньей называет. Если я свинья, то ты самый настоящий козел! Скучно тебе было? Вот увидишь, скоро нас отсюда выдворят, и тогда тебе станет очень весело…

— Кто выдворит-то? Не думал, что мы кому-то мешаем. Вот скажи мне, мил человек, – обратился Меф к наемнику, – зачем нас хотят прогнать? Неужто мы кому-то портим жизнь? Сидим тихо, никого не трогаем. Да и потом, хозяин здешний сам нас призвал…