Голос Кьертании - Яна Летт Страница 248

— Вы поговорите с отцом, госпожа. – Страж говорил почтительно, но не сделал ни шага в сторону. – Он ждёт вас, как и императрица. Ваших людей провожают в покои – это вопрос безопасности. Прошу простить нас. Мы выполняем приказ императрицы.

— Вопрос безопасности, вот как, – медленно сказала Омилия. – Это что же, угроза?

Вид у стража и его товарища сделался оскорблённый – впрочем, Унельм провёл среди вуанфорцев достаточно времени, чтобы не верить искренности на их лицах.

— Пресветлая госпожа принцесса – гостья императрицы. Её люди – гости императрицы. Мы убьём любого, кто захочет причинить вам вред. Прошу простить за то, что ввёл в заблуждение. Мы только хотим обеспечить вашу безопасность. Мы выполняем приказ императрицы.

Он повторял заготовленные реплики с усердием механического болванчика – ничего нового добиться от него не получится. Видимо, Омилия пришла к тому же выводу.

— Что ж, – вздохнула она, возводя глаза к небу. Голос не дрожал, и Унельма восхитило её самообладание. – Раз так, я пойду с вами. И, надеюсь, получу хорошее объяснение вашему вторжению.

— Пресветлая госпожа! – воскликнул Унельм в порыве вдохновения, крепче сжимая руку Аделы. – Прошу, можем мы с Аделой… с госпожой Ассели поговорить наедине? Перед тем как говорить с вашим отцом и почтенными служителями Мира и Души, нам действительно необходимо…

— Вы что же, ещё не наговорились наедине? – Омилия фыркнула и повернулась к стражам: – Полагаю, я всё ещё могу распоряжаться собственными людьми?

— Простите нас, госпожа, – повторил страж, и на его бронзовых щеках заалел румянец, – позором ляжет на нас, если вы хоть на миг усомнитесь в вуан-форском гостеприимстве. Вы вольны делать всё, что пожелаете. У нас есть приказ самой императрицы, иначе мы никогда бы не посмели…

— Вот и прекрасно. Ассели, Гарт, вы можете идти вдвоём, но, раз уж наши гостеприимные хозяева так настаивают, – голос Омилии сочился иронией, – оставайтесь в покоях, куда вас проводят, пока не позовут. И на вашем месте я бы подумала, как вымолить прощение у Мира и Души – а главное, у моего отца. Надеюсь, к встрече с ним вы придумаете, как оправдаться.

— Честное слово, госпожа, – произнёс Унельм, подтаскивая Аделу вперёд, – если мы и оступились, то только от любви…

— Не желаю больше слушать эту чушь, – с отвращением сказала Омилия. – Вам непонятно, что теперь о вашем недостойном поведении узнают? Думаете, вдали от кьертанского общества можно творить что угодно и думать, что всё снежком покроется?

Стражи выглядели изрядно сбитыми с толку.

— Словом, стыдитесь, – царственно бросила Омилия. – Ведела, ты пойдёшь со мной.

— Простите, госпожа принцесса, – извиняющимся тоном сказал страж. – Императрица дала понять, что ждёт вас одну. Но если…

— Само собой, моя служанка останется снаружи – на случай, если мне что-то понадобится. Ну?

— Как пожелаете, госпожа Химмельн. – Стражи явно испытали немалое облегчение, когда наследница наконец согласилась пойти.

Ульм успел коснуться пальцев Омилии, перед тем как стражи повели их в разные стороны.

— Ну, – шепнул он Аделе уголком рта. – Что будем делать?

— Пока ждать, полагаю, – тихо отозвалась она. – И молчать. Уверен, что этот, – она кивнула на широкую спину вуанфорца, – не понимает нас?

Унельм замолчал. Коридоры Золотого дворца были непривычно пустынными, и в этом ему почудилось зловещее предзнаменование.