Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул Страница 246

— Что? Как? – опешил Куцехвост.

— Она пряталась в лежанке, – сказал Лис-с-горы. – Блохи обычно перебираются на подстилку, когда почуют угрозу.

— Но я уверен, что она меня кусала, когда я пытался её выжарить! – запротестовал Куцехвост.

— Это покусы зудели, а не блоха кусалась, – возразил Лис-с-горы и избавился от блохи. – И окуривать не себя надо было, а лежанку.

— Ай! – всплеснул Недопёсок лапами. – Перепутал!

— Так вот кто зачинщик… – протянул Лис-с-горы, многозначительно разминая пальцы.

Вжух! только Недопёска и видели!

[891] Ворóны или вóроны?

— Решил свежим воздухом подышать, – сказал Чангэ, – а ты?

— Посмотрю, где… не опаздывает ли кто из приглашённых, – с запинкой ответил Ли Цзэ.

Но, вероятно, оба вышли из павильона с одной и той же мыслью: «Мало ли что!» – только причины несколько разнились: Ли Цзэ – чтобы проверить, не улиснул ли Небесный император, а Чангэ – чтобы убедиться, что с оным ничего не случилось.

— Не думаю, что Фэйцинь настолько безответственный, – сказал Чангэ, – но… он мог отвлечься на что-нибудь, и стоит его проводить… для надёжности.

Ли Цзэ засмеялся:

— Это, видимо, у вас семейное!

Чангэ густо покраснел. Ли Цзэ припомнил былые времена, когда ему приходилось буквально вылавливать принца Чанцзиня и конвоировать на занятия. Бессчётное количество лет прошло, но Чангэ до сих пор было совестно за это, поэтому ответный смех вышел неловким. Но они оба согласились, что Небесного императора лучше встретить, а вернее было бы сказать – сцапать, и проводить в павильон, а то «мало ли что».

К павильону шли опоздавшие гости – процессия из двух дюжин демонов мира смертных. Выглядели они все если не одинаково, то очень похожими друг на друга: высокие, статные, темноволосые, в чёрных цзяньсю, расшитых причудливыми узорами, и высоких сапогах, таких узких, что казалось, будто они не надеты на ноги, а нашиты. Лица их закрывали птичьи маски. Ли Цзэ, обратившегося к ним, они приветствовали, накрыв кулак одной руки раскрытой ладонью другой, и он с удивлением осознал, что эти демоны очень древние, поскольку такое приветствие ещё во времена силача Ли Цзэ считалось пережитком прошлого.

— Растеряли попутный ветер и припозднились, – сказал демон, который, по всей видимости, был у них главным.

«Так они прилетели сюда? – подумал Ли Цзэ. – Неудивительно, что привратники не докладывали о новых гостях».

Чангэ, который не без любопытства разглядывал новоприбывших, заметил, что один из них, тот, что плёлся в хвосте процессии, отличается от остальных: он носил не сапоги, а деревянные сандалии, да и вообще было в его облике что-то неуловимо знакомое. Чангэ подошёл ближе и, медленно выгибая бровь, уточнил:

— Юньхэ?

— Никакой я не Юньхэ, – явно изменённым голосом возразил тот, – я вороний демон.

Едва он это сказал, как все остальные птичьи демоны развернулись к нему. Так птичья стая нацеливается на чужака, чтобы его заклевать. Ли Цзэ не раз видел такое, когда был ещё смертным.

— Он не из наших, – сказал главный птичий демон, сдвигая свою маску набок.

Он был молод – или казался молодым – и хорош собой: прямой нос, выраженные скулы, длинные ресницы, янтарные глаза с круглыми зрачками. За исключением нечеловечески белой кожи, ничто другое в нём демона не выдавало. Хотя, вероятнее всего, свою демоническую суть он попросту скрывал.