Голос Кьертании - Яна Летт Страница 246

— Когда то, из чего состояли наши тела, эти частицы потянулись друг к другу… – продолжила она, – я ощутила что-то… первозданное. Связь, такую прочную, такую… Тогда я списала это на чувства, которые мы питали друг к другу. – Она невесело усмехнулась. – Но воспоминание об этом опыте не оставляло меня, и что-то подсказывало: нет, дело не в этом. Не только в этом.

— Не может этого быть, – прошептала Омилия. – Это чушь. Бред…

— Что именно «бред»? – Кажется, он один пока не понимал того, что им обеим было ясно. Мелькнуло воспоминание – две головы, светлая и тёмная, в упоении прижимаются друг к другу над очередным заковыристым задачником, пока он нетерпеливо приплясывает рядом.

«Сорта, Гасси, ну когда мы уже пойдём?»

— Ах да, ты не знаешь, – сказала Омилия бесцветным голосом. – Адела – моя родственница. Дальняя, но всё же. Ещё одна Химмельн – по крови, не по родовому имени.

— О, – только и сказал Унельм. – Вы хотите сказать, этот Арне тоже… ваша родня?

— Если я права, то очень дальняя… и давняя, – отозвалась Адела не без иронии в голосе. – Но да. Я думаю, Химмельны – потомки древних. Одного из них или нескольких. То, что составляет меня, потянулось к тому, что составляет Арне. Возможно, это он и имел в виду. Возможно, поэтому и сумел разъять меня на части.

— Получается, если бы он захотел, – пробормотала Омилия, – смог бы перенести и меня? Или Биркера? Или…

— Вероятно. Но потребности в этом, видимо, не было. Того, ради чего затевался этот проект, так и не произошло. Пока что.

Унельм лихорадочно думал:

— Вы… ты… считаешь, этим Химмельны для них и ценны? Их… кровью или, может, чем-то ещё, что должно было как-то проявиться… и тем, что их можно было… э-э-э… перенести куда-то…

— Куда добраться без помощи древних созданий, стоявших у истоков Стужи, крайне проблематично, да. Но вот куда и зачем, я не знаю. Не знаю даже, верны ли мои догадки. Может, и нет. Потому что тогда мой брат… – Она запнулась. – Он был препаратором. Он погиб в Стуже. Если… мы для них ценны, они ведь не должны были… не должны…

В её удивительных глазах за стёклами очков билась, как птица, боль. Унельм понял: она старается не думать, что и гибель брата могла не быть случайностью.

И что её любовник с этим связан.

— Если мы были проектом древних, – медленно произнесла Омилия, – и этот проект не удался… Биркер. Я всегда думала, что его мать и мой отец были слишком близки по крови, и вот…

— Возможно, дело и в самом деле было только в этом. А может, нет.

— Другой проект. Кто-то новый, исключительный, – сказала Омилия, и Унельм услышал плохо сдерживаемую ярость в её голосе. – О чём это?

— Не знаю. Возможно, они отчаялись получить то, что им нужно, от Химмельнов и надеялись, что смогут от кого-то другого. Может, планировали новую династию?

— Соединить… – пробормотала Омилия. – Подумаю об этом после. Прямо сейчас… Адела, скажи, ты думаешь, Маттерсон – один из них? Поэтому пыталась помешать ему говорить со мной?

Динна Ассели молчала, и Омилия покачала головой:

— Какая я дура. Нет, он, конечно, казался мне подозрительным, но кто во дворце не подозрителен? Я была уверена, что опасаться нужно Харстеда, потому что он вечно наушничает матери… И Маттерсон воспользовался этим. Но… как? Я всё про него разузнала. Он самый обычный человек, родился на окраине, у него есть родители, и я… Это совсем не так, как у Магнуса. Как он может быть одним из них?