Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5 - Джин Соул Страница 239

— Я знаю, как ты выглядишь на самом деле.

— Да неужели?

— Но я пришел говорить не об этом. Твоя вторая загадка. Ты так и не сказала, верно ли я угадал, – напомнил Ли Цзэ.

— Как тебе только такое в голову пришло!!!

Ли Цзэ неловко кашлянул, отступив на шаг назад:

— Ну… вряд ли ты загадала бы волшебный артефакт несуществующего клана русалок.

— А с чего ты взял, что русалок не существует? – насмешливо спросила Мэйжун. – Может, я сама русалка?

— Нет, – серьезно сказал Ли Цзэ, – я ведь бросил тебя в воду, но ты не превратилась в рыбу.

Лицо Мэйжун покрылось пятнами.

— Я должен извиниться за это, – поспешно сказал Ли Цзэ. – Не думал, что при этом откроется твое лицо. Я вовсе не собирался нарушать установленные правила.

— А тебя так занимают загадки? – буркнула Мэйжун.

— Мне нравилось их отгадывать, – честно ответил Ли Цзэ. – Я думаю, будет только справедливо, если ты загадаешь и третью.

— И что поставить на кон? Даже не мечтай, что я стану твоей наложницей!

— Об этом вообще речи не шло, – недовольно сказал Ли Цзэ. – Я всего лишь про загадку спросил. И зачем из себя выходить? Я же извинился.

— Загадки, загадки… – прошипела Мэйжун и, схватив кисть, стала что-то писать на обороте одного из портретов. – Будет тебе загадка!

«Еще больше рассердилась», – подумал Ли Цзэ и едва успел уклониться, как в него прилетел скомканный портрет.

— Забирай свою загадку и убирайся! – выпалила Мэйжун.

Ли Цзэ подобрал портрет и вышел, закрывая дверь. Изнутри послышался стук. Мэйжун, видимо, кинула чем-то ему вслед.

[556] Сто дней затворничества

На обороте портрета Мэйжун написала, что затворяется в своих покоях на сто дней, а у Ли Цзэ есть сто дней, чтобы догадаться, почему она никогда не станет его наложницей. Что произойдет после этого – она не уточняла.

— Что это за загадка такая? – озадачился Янь Гун.

Министры прочитали написанное раз, другой, третий, потом воскликнули:

— Юйфэй насмехается над царем! – и стали делать знаки евнуху.

Янь Гун этого не заметил, потому что глубоко задумался, но к выводу пришел точно такому же:

— Цзэ-Цзэ, она над тобой насмехается.

— Почему вы так решили? – удивился Ли Цзэ.

— Сто дней затворничества – ерунда какая-то! – категорично сказал Янь Гун. – Что она собирается делать взаперти сто дней?

— Может, медитировать, – предположил Ли Цзэ.

— Женщина? Медитировать? – пренебрежительно сказал Синий министр. – Где это видано, чтобы женщины занимались духовными практиками?

— Бывали случаи, – возразил Зеленый министр, – но чтобы женщина из Весеннего дома… Нет и нет.

Янь Гун закатил глаза:

— Да кто говорит о медитации!

— Царь говорит, – утверждали министры.

Янь Гун взял себя в руки.

— Слушайте, – сказал он, – речь совсем не об этом. Сто дней затворничества. Сто дней, понимаете? Запершись. Никого не впуская. Что она будет есть и пить? Я сильно сомневаюсь, что грозди винограда из пятнадцати виноградин хватит на три месяца.

— А эту загадку мы так и не разгадали, – пробормотал Синий министр.

— Действительно, – согласился Зеленый министр. – Она что же, решила уморить себя голодом?

— А через сто дней найдут ее хладный труп, – посмеялся Янь Гун. – И тогда уж она точно не станет царской наложницей, как и грозилась.

Ли Цзэ беспокойно шевельнулся на троне.

— Юйфэй не такая дура, – сказал Янь Гун однозначно. – Сильно сомневаюсь, что она что-то с собой сделает. Но что-то точно сделает.