Голос Кьертании - Яна Летт Страница 239

Корадела была не самой знатной или богатой – но она, бесспорно, была самой прекрасной, умной и решительной.

Последнее качество особенно пригодилось, когда подвернулся случай убрать с дороги то, что давно ей мешало.

Однако одной решительностью ничего не добьёшься.

Она была хитра – и держала Магнуса при себе лишь потому, что и он был хитёр, имел связи. Мир и Душа знают, как именно ему удалось сплести такую паутину, – но Корадела с самого начала поняла, что должна собрать все плоды его трудов, раз уж он любезно предложил их.

О, она прекрасно знала, куда он метит.

С самого начала их союз, в котором другие – верховные служители, знатные и богатые динны – играли назначенные им роли, вёл её к возвышению, а мужа – к падению.

В конечном счёте – к восстановлению справедливости.

Магнус, должно быть, спит и видит себя новым владетелем, супругом пресветлой, всё ещё не старой и прекрасной… Да, прекрасной – благодарение лучшим кропарям и дарам Стужи, она ещё долго будет оставаться такой.

Недавний визит кропарей и лекарей подтвердил то, в чём она и без того была уверена. Ей почти сорок лет, но жизнь во дворце не сделала её изнеженной. Напротив, тело Кораделы крепче и здоровее, чем в юности.

Она ещё сможет подарить Кьертании новых наследников – если это понадобится. От отца Омилии она не сумела больше зачать ни разу… Но не слишком тревожилась, потому что была уверена: дочь предана ей безоговорочно и не подведёт в решительный момент.

Что ж, даже самые умные люди порой ошибаются.

Время есть. Даже если Омилия образумится – полезно будет иметь ещё ребёнка или двух, которые упрочат положение новой верховной владетельницы. Они также принесут ей поддержку, статус и деньги их отца… Кто это будет? Уж точно не Магнус.

Магнуса, как и многих других, придётся потом устранить – без лишнего шума, но решительно. Слишком много ему известно, чтобы и дальше держать при себе…

При мысли об этом Корадела ощутила укол сожаления. Ей нравилось говорить с Магнусом, нравилось, с какой лёгкостью он угадывает её слова и желания.

Что ж, во дворце любой дружбе приходит конец – рано или поздно.

Голова заболела сильнее – по макушке пробежали мурашки, похожие на лёгкие прикосновения. Корадела, стиснув зубы, обхватила голову руками. Давно можно было бы бросить терпеть, принять лекарство – выжимка вуррьей желчи, толчёное бедро ревки, немного трав… Но Корадела не привыкла нежить своё тело без лишней необходимости, что бы ни думали о ней завистники.

Она подвинула к себе золотой колокольчик, резко тряхнула им раз, другой. Служанка определённо будет уволена – пусть только принесёт чай, и Корадела не откажет себе в удовольствии лично сообщить ей об этом. Дрожащие губки, слёзы, бледность – может, от одного этого зрелища ей полегчает, хотя она, Корадела, Мир и Душа тому вечные свидетели, не из тех, кто просто так срывает на ком-то злость.

Что бы ни думали о ней другие.

Что бы ни думала о ней Омилия.

Корадела резко встала, подошла к окну, всматриваясь в потемневшее небо. На нём ни облачка – и полная луна, Око Души. Видно так хорошо, что можно разглядеть на её серебряной поверхности человечка.

Лунный человечек – так его называла Омилия давным-давно. Она даже придумала ему имя – вспомнить бы какое. Впрочем, это не имеет значения.