Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул Страница 228

— Зонт, – сказал Лао Лун с чувством хорошо проделанной работы. – Правда, он существует, только пока я его держу. Разожму пальцы – пропадёт. Сам понимаешь, чешуя и всё такое…

* * *

— Ничего так себе способность, – сказал Ху Вэй, накрывая голову собственным рукавом.

Угвэй попросту превратился в черепаху и спрятался внутри панциря. Су Илань стала змеёй и юркнула под какой-то кустик: в обличье небольшой змеи легко укрыться. Ху Фэйцинь преспокойно достал зонт и раскрыл его над собой.

— Эй! – возмутился Ху Вэй и сейчас же попытался втиснуться под зонт, бесцеремонно пихая Ху Фэйциня локтем и бедром. – Так у тебя есть зонт!

— Ты же можешь что угодно в зонт превратить, – отозвался Ху Фэйцинь, тем же способом пытаясь вытеснить Ху Вэя из-под зонта. – Зачем тебе именно мой зонт? Листик бы сорвал и прикрылся, раз уж рукав тебя не устраивает.

— «Рукава я слюнями обмочу», – ехидно процитировал известное стихотворение Ху Вэй. – Сам листиками прикрывайся. Хоть сверху, хоть снизу, хы-хы-хы.

— А разве там не должно быть «слезами обмочу»? – задумчиво спросила Ху Сюань, наблюдая, как Ху Вэй всеми силами старается прилиситься под зонт к Ху Фэйциню. – Кажется, когда я учила это стихотворение, речь шла именно о слезах.

— Да кто стал бы сочинять стихи о слюнях? – хмыкнул Лао Лун.

— Ну, может, кто бы и стал…

И все враз подумали о Недопёске. (Тому на Небесах сначала чихнулось, а потом икнулось, и дело было вовсе не в простуде и не в коржиках.)

За противостоянием двух лисов все наблюдали с нескрываемым любопытством. Победу одержал всё-таки Ху Вэй, намертво вцепившись в Ху Фэйциня, так что под зонтом пришлось стоять вдвоём и тесно прижавшись друг к другу.

— Идиллия, – зубасто улыбнулся Ху Вэй, не обращая внимания на локоть Ху Фэйциня, то и дело исследующий его рёбра на прочность.

— Согласен, – сказал Лао Лун, исхитрившийся влезть под зонт к Ху Сюань.

— Ты же не мокнешь? – удивилась Ху Сюань.

— Ну и что? Может, мне досадно, что я не мокну, – сказал Лао Лун, и его рука будто бы по собственному разумению обвилась вокруг талии Ху Сюань вторым поясом.

— Ну конечно, – пробормотала Ху Сюань, – ты прямо-таки олицетворение досады…

Разумеется, ничего подобного лицо Лао Луна не выражало: он стоял с такой же широкой зубастой ухмылкой, как и Ху Вэй, и перепутать это нескрываемое удовольствие от происходящего с досадой не смог бы даже слепой.

[881] Где люди, там споры, свары и ссоры

В павильоне стало шумно и суетно. Не всем гостям понравились отведённые для них места, а вернее, соседство с демонами.

— Это ж надо было такое выдумать, – разворчались монахи, – мир с демонами заключать! Да они одним своим присутствием воздух оскверняют! Их всех нужно загнать под гору и запечатать на веки вечные, нас здесь много собралось, сил у нас на это хватит.

Главы Великих семей ответили на это величественным равнодушием, а вот демоны мира смертных не стерпели и принялись отлаиваться:

— Сами хороши, вонючие монахи! Никакого житья от вас нет: увидел демона – так непременно изгнать его надо! Что мы вам такого сделали, что вы неотступно нас преследуете? Хаос в мире сеют не демоны, а злые духи, которых вы сами и создаёте!

— Это когда мы создавали злых духов? – возмутились монахи. – Языки у вас не отсохли напраслину на добрых людей возводить?