Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул Страница 223

— И что? – не понял Циньлун. – Они невкусные?

— Из них же вырастут бабочки, – терпеливо объяснил Недопёсок и так поглядел на дракона, что тот пожалел, что вообще спросил об этом.

За бабочками Недопёсок гонялся как одержимый, даже щёлкал зубами, притворяясь, что их ловит, но всегда делал это беззлобно и ни одной не поймал. Он очень любил бабочек, особенно когда какая-нибудь особенно смелая садилась ему прямо на нос. Тогда чернобурка скашивала глаза и любовалась ею. Циньлун предположил, что у бабочек это было своеобразным испытанием смелости – сесть на нос лисе. Так люди заходят в заброшенные поместья-призраки или отправляются ночью в лес, чтобы пощекотать себе нервы и доказать другим, что не трусят.

— Слушай, Сяоху, – сказал Циньлун, поразмыслив, – а тебе не надоело сидеть тут, как привязанному? Небесный император, может, ещё только через тысячу лет вернётся.

— И что? – не понял Недопёсок.

— Ты так и просидишь тысячу лет на клумбе? – уточнил вопрос Циньлун.

На морде Сяоху проступило озадаченное выражение. Циньлун, по его мнению, задал бессмысленный вопрос. Какая разница, сколько лет пройдёт, прежде чем вернётся шисюн? Шисюн дал ему важное поручение – очень важное! – и он его с честью выполнит. К тому же на клумбе Недопёсок не только сидел, но и лежал, и даже валялся, правда, с оглядкой, чтобы не повредить росток души, и не просто всё это делал, а ждал возвращения шисюна.

— Шисюна я всегда буду ждать, – сказал Недопёсок, пригладив шерсть за ушами, – хоть тысячу лет. Это же мой шисюн.

И этим всё было сказано.

[878] Лисья зарядка

Глаза цветочной феи широко раскрылись, когда она увидела, в какой позе предстал перед ней небесный садовник.

Вообще от Недопёска можно было ожидать чего угодно. Он мог степенно вышагивать, рассуждая о чём-нибудь умозрительном, а в следующую секунду уже принимался носиться кругами и тявкать. Это называлось «наводить лисью суету». Хуа Баомэй как-то спросила, зачем он так делает, но Сяоху не смог ответить, потому что и сам не знал. Многие лисьи поступки совершались инстинктивно и оправдывались Лисьим Дао. Вот и Недопёсок сказал:

— Все лисы так делают, – и для него этот ответ был исчерпывающим.

Сейчас Хуа Баомэй в сопровождении нескольких фей пришла, чтобы почаёвничать с небесным садовником, а заодно набрать семян и соцветий. Хуа Баомэй принесла чайник, а остальные феи притащили бамбуковые коробочки, в которые полагалось складывать цветочный сбор. Из соцветий заваривали чай и делали муку для столь любимых Недопёском коржиков, а семена полагалось хранить до следующего сезона и обновлять клумбы.

Лисоцветами Сяоху занимался собственнолапно, и столь редкий в мире демонов цветок его стараниями заполонил все небесные сады. У сорняков не осталось ни шанса: где их не вытеснили лисоцветы, прошлись ловкие лапы чернобурки. Лисоцветы были «умеренно ядовиты», если верить «Лисьему травнику», то есть срывать их, нюхать и даже слизывать с них пыльцу было можно, а вот есть не рекомендовалось, если, конечно, не хотел заработать расстройство желудка. Недопёсок в них валялся, потому что они приятно пахли и пропитывали его шерсть тем же запахом, и плёл из них веночки для себя и садовых фей. А чтобы никто по ошибке не съел ядовитый цветок, он вбивал колышки с табличками возле клумб с лисоцветами, на которых коряво, но с чувством вывел запретительное «Нижрать». У Хуа Баомэй не хватило духу исправить его ошибку: Сяоху своей грамотностью очень гордился.