В аду нам не рады - Сергей Жарковский Страница 22

— Половина четвёртого.

— Ох ты тох ты, — сказал Стругацкий. Капитан развёл руками. Стругацкий вдруг осознал, что давно понял, что у капитана нет на руках часов. Определяет время с большой точностью без часов. Где я это читал? Или я это опять писал?.. Может, он ещё и бессмертен заодно?

— Пора и честь знать, — сказал Стругацкий, отряхивая колени брюк[7] от несуществующих пылинок. — Как вы полагаете, Кирилл? Закончим?

— Больше я всё равно вам сегодня ничего не скажу, я сказал всё, что мог, Аркадий Натанович. Что сейчас мог. Дадите согласие — обо многом ещё поговорим. Теперь дело за вами. Я могу только надеяться. Не приводом же вас мобилизовать.

— А вы вообще согласовывали наше участие… — Стругацкий кивнул в ту сторону, куда, по его мнению, ушёл Горбачёв, и одновременно опять указывая пальцем вверх, уточняя. — Или я это уже спрашивал?

— С генеральным — всё согласовывал, Аркадий Натанович. Путём уведомления. Запретить мне они что-то пытаются, но никогда не запрещают. Не могут. Некому, кроме Горбачёва. Так заведено. Дело за вами.

Стругацкий поднялся со стула.

— Надо мне дома подумать, пойду-ка я домой... — сказал он и замолк на полуслове. Напряжённо прислушиваясь к каким-то своим ощущениям и стараясь, чтобы на его лице ничего не отражалось, как на капитановом. Эти старания и проступили, что̀ он тут же и сообразил, коротко взглянул на капитана, понявшего это, и, фыркнув в усы, объяснил недовольным, вынужденным тоном:

— Странно я себя чувствую как-то, вот что. Поддатый молодой Стругацкий по снежной праздничной Москве. Шагал весёлый, как на б****и... Очень странно, Кирилл. И Горбачёв за вас просил... Так. Вы что же, действительно меня отвезёте домой? Уж вывести на улицу меня точно надо: не найду я дороги в этих революционных казематах.

Капитан поднялся тоже.

— Я благодарю вас за потраченное время, Аркадий Натанович, очень надеюсь, что к предложению о сотрудничестве вы и ваш брат отнесётесь серьёзно, — сказал он торжественно. — Я отвезу вас домой, разумеется. И позже свяжусь с вами по домашнему телефону. Назовусь Адидасом. — Стругацкий фыркнул и махнул рукой — с удовольствием, впрочем. — Кириллом, конечно. И, в зависимости от принятого вами решения, мы с вами обсудим, как и что вы расскажете Борису Натановичу. Или не расскажете. И присутствовать ли мне при этом. Хорошо? Это не приказ, это пожелание. Хорошо?

Стругацкий кивнул.

— Через неделю позвонить будет нормально? — уточнил капитан.

Стругацкий кивнул.

— Через неделю — нормально. Главное — что б не прямо завтра. Ну, что, товарищ капитан Кирилл? Поехали?

— Не забудьте трость, — сказал капитан. (Стругацкий завертел головой и хлопнул себя по бокам.) — Она — вон, у стола. Да, вот ещё! — спохватился капитан. — У меня к вам просьба. — Стругацкий, уже стоя с тростью, поднял брови вопросительно. Таки автограф. Так всегда. Но — заслужил, заслужил капитан Кирилл. С личным посвящением. «Удивившему меня Кириллу» напишу. — Образец вашего ДНК, Аркадий Натанович.

— Че... Чего вы сказали?! — спросил Стругацкий с выражением.

— «Дезоксирибонуклеиновая» я сейчас не выговорю, не пытайте. ДНК. Да всё просто, никаких уколов, ватка на спичке, и потереть нёбо изнутри. И ватку в пробирку. И в холодильник. Очень вас прошу.

— Вы опять не шутите, что ли? Ну совсем, Кирилл Батькович, чушь какая-то, воля ваша!