Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 217

— Ты можешь решить сама, где будешь носить своего духа-хранителя. Скажи мне, где бы тебе хотелось его видеть?

Я снова глянула на закрытый вход. Сердце сжималось от страха. Что, если Дарро все еще не проснулся, даже после того, как его осмотрели целители? Я вздохнула и бросила взгляд на духовную татуировку Солина: та бежала по правой руке и запястью. Я внимательно осмотрела аккуратные линии и завитки, но, как и прежде, так и не поняла, что они означают.

— Это оса, – пробормотал Солин, приподняв ладонь и показав мне тонкое полосатое тельце и загнутое жало злого кузена пчелы.

По руке его бежали крылья – больше, чем у любой осы, тонкие, но сильные, хрупкие, но настоящие.

Я втянула ртом воздух и поймала его взгляд.

Солин мягко улыбнулся.

— Еще одна причина, по которой ты должна была стать моей.

Солин отвел взгляд и достал из узкой коробки тонкий деревянный стержень. На его конце красовалось острое костяное шило, буквально вбитое в дерево. В шиле был канал: наверху толще, к концу он сужался, готовый влить огненные чернила в свежую рану, которую сам и прочертит.

Солин потянулся туда, где стояли чаши для похлебок и приготовленной на огне еды, взял одну из них и зачерпнул холодного пепла. Затем полил его жидким маслом из деревянной банки.

Чтец огня поднял взгляд, помешал смесь указательными пальцем и тихо произнес:

— Когда я был молод, у меня была пара. Еще до того, как я принял свои дары и призвание. У нее лучше всех в клане получалось плести корзины, она была невероятно добра и нежна. Мы много раз делили друг с другом постель, но детей нам так и не послали. И после многих лет попыток огонь наконец пришел ко мне и открыл мое настоящее предназначение. Прошлый чтец огня, наш с Тралом отец, умирал, и его сила перешла ко мне. Клан давно ждал, кто же станет новым повелителем духов, а кто – новым вождем. Я надеялся, что Трал унаследует огненные дары, но достойным посчитали меня. В ту же ночь, когда меня посвятили, моя женщина ушла со странником, который тогда оставался с нами. Она ушла в Карфе, к новой жизни.

Сердце екнуло.

— Солин, мне так жаль.

Он продолжал помешивать маслянистый пепел.

— Я понял ее. Мы все еще любили друг друга, но боль от того, что мы не могли зачать детей… она разрушила и то счастье, что у нас было. Трал предложил мне найти новую пару. Чтобы у нас получилось… и тогда у меня будет наследник, который однажды получит мое дело. Но я знал, что это я был виноват в том, что мы не могли иметь детей, – голос его огрубел. – Когда я был молод, то сильно заболел. Лихорадка. Тогда наши целители не были такими искусными, и я танцевал со смертью целую полную луну. Полагаю, тогда болезнь и сделала меня… таким.

Солин перестал мешать, глаза его засияли невероятной нежностью.

— Я рассказываю тебе об этом потому, что мы с Тралом долго боялись, что линия вождей и повелителей духов умрет с нами. У меня не могло быть детей, а его дети никак не реагировали на огонь. Да, они несут в себе его искру, как и все люди Квелиса, но они могут лишь призывать простой огонек.

Голос его наполнился благодарностью, и Солин продолжил:

— Но когда пламя рассказало мне о твоем прибытии, я почувствовал надежду. Настоящую надежду. Пусть мы не знаем, откуда ты, Руна, пусть обладаешь силой, которая отличается от моей, но нельзя не признать: ты оказалась здесь не просто так. Я не создал тебя от своей плоти и крови, но ты моя в том смысле, который на самом деле имеет значение.