Кровь Десяти - Рия Райд Страница 216

Алый конверт грациозно парил в воздухе, кругами спускаясь вниз, будто был не тяжелее пера и с такой же легкостью покорно лег в его ладонь, когда Кристиан протянул руку, принимая его.

Он огляделся. Никто из стоящих рядом ничего не заметил. Пустые взгляды изредка скользили по его лицу – Кристиан даже не был уверен, что кто-то видит его самого.

Письмо в его руке казалось реальнее всего остального. Он провел пальцами по шершавому конверту с острыми краями и по гладкой выпуклой печати с тремя скрещенными треугольниками. Желудок скрутился до размера сжатого кулака, когда на оборотной стороне вместо фальшивого имени Корнелии Кристиан узнал свое собственное.

Вот дрянь.

Он вскрыл конверт и развернул листок.

В отличие от писем Корнелии, там было всего несколько строчек на древнеарианском, которые тут же сложились в кривую рифму.

«Как много подсказок даровано,

и силы для жизни без слез,

Вы так ничего и не поняли —

ответы всегда крылись там,

где все началось».

Кристиан перечитал их несколько раз, и еще раз осмотрел лист со всех сторон. Он даже поднял его, чтобы изучить на просвете, но уродливое четверостишие – было единственными строчками на бумаге.

Никакого адреса. Никаких дат и координат – ничего. В письмах Корнелии они были всегда, как и намеки на будущие послания – но тут не было даже приветствия, отчего Кристиан не мог избавиться от чувства, что это последняя подсказка. Что других писем не будет – ни ей, ни ему. А значит, тот, кто измывался над ними все это время – устал от этой игры и сбрасывал карты.

Прямо как это письмо ему на голову.

«Ответы всегда крылись там, где все началось».

Это звучало как разочарование. Как сожаление, прощание и приговор одновременно.

Вот почему вместе со страхом Кристиан вдруг ощутил ярость.

«…там, где все началось».

Где все началось? Где?

В Конгрессе, когда Вениамин Нозерфилд убил половину Лиделиума? На Мельнисе, когда Мария свела всех с ума? Или еще раньше – в лаборатории Константина Диспенсера?

— Эй, – он скомкал письмо, на ходу сунул конверт в карман и подлетел к Питеру, буквально вырвав его из рук копошащейся вокруг него Муны. – Где Корнелия показала тебе первое письмо?

Питер убрал окровавленный платок от носа. Его взгляд прояснился.

— Там, куда ты без пары пинт эля и не сунешься.

— Где, черт возьми? – процедил Кристиан.

— В какой-то пивнушке.

— Ей передали письмо с печатью Десяти в «какой-то пивнушке»?!

Питер стряхнул руку Кристиана.

— Его передали ей в Центральной Галактической Библиотеке. Тебе какое дело?

— В какой момент? – игнорируя его вопрос, потребовал Кристиан. – Где именно в библиотеке? В закрытой секции Конгресса? Ты помнишь, что было до этого?

— Я без понятия!

— Это ответ на какой именно вопрос? – на всякий случай уточнил Алик.

— На все, ушлепки, – огрызнулся Питер.

Муна нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Без понятия, о чем речь, но разве ты сам не упоминал, что Корнелия из вас двоих оказалась куда сообразительнее?

— Это очевидные вещи, – заметил Алик. – У него одна клетка мозга на всю черепную коробку.

— Вы разве ничего тогда не нашли? – не сдавалась Муна.

— Если бы мы что-то нашли, то я бы благословил Эндрю с его библиотеками, – проворчал Питер. – Но да, Корнелия оказалась сообразительнее меня. Я искал информацию о самих Десяти и членах «Нового света». А Корнелия – о том, чем интересовались сами члены «Нового света». Она изучала поисковые запросы Константина Диспенсера, Вениамина Нозерфилда и Анны Понтешен.