Вечный бой - Альфред Элтон Ван Вогт Страница 214

Он снова пропал у меня из виду. И вот теперь Силки появился у нас, став, вне всякого сомнения, владельцем «части» цирковой выставки уродов.

Разгадав, как мне показалось, тайну почтовой открытки, я несколько развеселился и стал более снисходительным. Я подумал, что, вероятно, Силки разослал такие открытки всем своим школьным друзьям и решил больше не раздумывать о значении слов, написанных на обратной стороне послания. Прием, которым воспользовались, был достаточно очевидным.

Когда я вот так сидел в кресле и вспоминал, у меня не было никакого намерения идти в цирк. В обычное время я лег в постель, но проснулся через несколько часов от ощущения, что в комнате не один. Ощущения, которые я испытывал в это время, хорошо описаны Джонсоном в его книге о патологических страхах.

Я жил в спокойном районе, и тишина была абсолютной. Постепенно я начал слышать напряженное биение собственного сердца. Желудок стал наполняться какой-то гадостью, появилась отрыжка, и во рту определенно чувствовался горький привкус. Я должен был сделать усилие над собой, чтоб успокоить дыхание.

Но по-прежнему ничего не было видно. Страхи в темноте овладевают нами неведомым образом. Я подумал, что у меня просто ночной кошмар. Мне стало стыдно перед самим собой, и я пробормотал:

— Кто здесь?

Никакого ответа.

Я выбрался из постели и включил свет. В комнате действительно никого не было. Но я все еще не успокоился. Вышел в холл, затем осмотрел гардероб и ванную. Наконец, неудовлетворенный этим, я решил убедиться — крепко ли закрыты окна. И вот тут я испытал шок. На внешней стороне оконного стекла было написано:

КОШКА ПРИГЛАШАЕТ ВАС В ЦИРК.

Я вернулся в постель настолько взбешенным, что подумал об аресте Силки. Утром, когда я проснулся, надпись на окне исчезла.

К тому времени, когда подоспел завтрак, я уже поостыл, даже почувствовал какое-то веселье от отчаянного желания Силки показать своим старым друзьям, какой шишкой он теперь стал.

Перед началом занятий в университете я осмотрел место под окном моей спальни. Там были какие-то отпечатки ног, но нечеловеческие, поэтому я решил, что Силки принял меры, чтобы не оставлять своих следов.

Во время занятий, как раз перед полуднем, один из студентов попросил меня ответить, чем объясняет биологическая наука случаи уродства. Я привел ему обычные объяснения: изменчивость, недостаточность питания, болезни, расстройства в развитии мозга, выливающиеся в изменение формы тела и т. д. А закончил тем, что сухо посоветовал для дополнительной информации обратиться к моему другу, Силки Трэвису, директору выставки уродов в цирке Пэйджли-Матерсона.

Брошенное вскользь замечание вызвало большое оживление. Мне рассказали, что интерес к одному из уродов именно этого цирка и пробудил вопрос, который мне задали. «Странное кошкообразное существо, — произнес шепотом один из студентов, — которое изучает вас с таким же интересом, как и вы его».

В это время раздался звонок, и я был избавлен от необходимости комментировать это сообщение. Помню, я подумал при этом, что люди не меняются. Они по-прежнему интересуются, в первую очередь, необычными явлениями, а мне, как ученому, более интересно изучать нормальные явления.

В тот день я все еще не имел намерения идти в цирк. Но по дороге домой сунул руку в нагрудный карман и вытащил открытку с изображением Силки. Я рассеяно перевернул ее и прочитал, там было написано:

«Для передачи почтовых сообщений в пространстве требуется огромное количество энергии, что оказывает влияние на временную дифференциацию. Поэтому, возможно, эта открытка будет получена до того, как я буду знать, кто вы. В качестве предосторожности я одновременно посылаю такую же открытку с вашим именем и адресом в цирк.

Не беспокойтесь о методе доставки. Я просто кладу прибор в почтовый ящик. При этом открытки оказываются в ящике на Земле, после чего их извлекают и отсылают вам обычным образом, а носитель растворяется в пространстве. Изображение говорит само за себя».

Мне оно ничего не говорило. И это начало снова меня раздражать. Я засунул открытку обратно в карман, почти решившись позвонить Силки и спросить, что означают все эти глупости. Но я, конечно, воздержался. Все это не имело большого значения.

Когда я встал с постели следующим утром, снаружи на оконном стекле было написано: «Кошка хочет поговорить с вами!»

Надпись, по-видимому, была сделано довольно давно, так как начала исчезать, пока я на нее смотрел. К тому времени, когда я закончил завтрак, она пропала совсем.

Я был не так зол, как раздражен. Такая настойчивость со стороны Силки указывала на нервные отклонения в его характере. Возможно, мне все же придется пойти на его представление, и он одержит небольшую победу, что несколько успокоит его дух, который преследовал меня уже два дня подряд.

Однако лишь после обеда мне пришла в голову мысль, которая закрепила мое намерение. Я вспомнил о Вирджинии.

Я преподавал в Государственном университете уже больше двух лет. Мне удалось достичь этого положения, как стало понятно, довольно рано, у меня оказалось слишком много свободного времени. И вот теперь, впервые в этой однообразной жизни, у меня появилось желание общения с девушкой. Такой девушкой была Вирджиния, но, к сожалению, для нее я был некой смесью древнего ископаемого и дотошного ученого. Я чувствовал, что ей еще не приходила в голову мысль выйти за меня замуж.

Мне показалось, что если мне удастся, не теряя достоинства, показать себя романтиком, то, может быть, она попадется на эту удочку и даст согласие на брак. А что может быть проще, чем притвориться, что мне все еще нравится бывать в цирке. Вершиной вечера будет визит к Силки. Я надеялся, что мое знакомство с такой колоритной фигурой сильно взволнует ее экзотическую душу.

Первый барьер был взят, когда она Приняла приглашение пойти со мной в цирк. Я постарался, чтобы все предшествующее главному событию — катание на чертовом колесе и прочие детские развлечения — удалось на славу. Но решающий момент наступил, когда я предложил ей пойти посмотреть уродов, которых демонстрирует мой старый друг, Силки Трэвис.

Это все изменило. Вирджиния остановилась и посмотрела на меня почти осуждающе.

— Филипп, — заявила она, — неужели вы знакомы с человеком, которого зовут Силки? — она сделала глубокий вдох. — Я это должна увидеть.

Номер с Силки прошел прекрасно. Его не было на месте, когда мы вошли, но билетер поговорил с кем-то в задней комнате, и через минуту Силки буквально влетел в шатер, где демонстрировали уродов.

Он располнел и выглядел как упитанная акула. Глаза сузились, как будто он провел последние пятнадцать лет, вырабатывая методы, как наилучшим образом использовать людей для своей выгоды. У него уже не было того выражения лица, что на открытке, но его определенно преследовали духи. Духи жадности и легко доступных пороков, духи недобросовестных сделок и безжалостных поступков. Он оказался таким, каким я ожидал его увидеть и, более того, он был жалок в своей радости от встречи со мной.