Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 207

Слезы опалили мои ресницы. Солин отодвинулся и улыбнулся. Его зубы сияли, словно сердцевина пламени.

— Я знал, что ты вернешься.

— Прости, что я выпустила твою руку, Солин.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Все это в прошлом. Последние часы я провел в руках своего хранителя. Я бывал и в более долгих, чем целая ночь, трансах.

Я забеспокоилась.

Как долго, по его мнению, он здесь находится?

— Более долгих, чем целая ночь? – осторожно повторила я.

— Да, – Солин улыбнулся. – Иногда я оставался среди пламени, даже когда восходило солнце.

Я успокоила голос и произнесла:

— Прошло больше одной ночи, Солин.

— Правда? – он провел по волосам обеими руками, махнув рукавами своих огненных одежд и плеснув гарью. – Тогда нам лучше проснуться. Трал будет беспокоиться.

— Трал, – я поймала его взгляд. – Твой брат.

Солин нахмурился и опустил руки.

— Откуда тебе об этом известно? – спросил он, и в сердитом взгляде его запылал огонь. – Пламя рассказало тебе о том, что мы родственники?

Я покачала головой.

— Типту рассказала мне. И Трал тоже. Он сказал, что ты родился с даром, а он был вторым сыном и потому стал вождем. А ты решил посвятить себя…

— Как ты смогла поговорить с вождем и его женой, если была все это время в огне, со мной?

Пламя усмехнулось.

«Потому что твоя ученица сбежала, – вокруг нас закружился вихрь сажи, который разбился о мертвое дерево. – Она призвала рой пчел и улетела в их объятьях. Она смыла нашу хватку водой. И с тех пор находилась с ним».

— С ним? – спросил Солин.

«С тем, кто ходит среди смерти и теней».

Солин замер.

— Ты была с чужаком?

«Его зовут Дарро, – зашипел огонь, выдавая все мои секреты. – Слово Зенаши для мотылька. Вестник…»

— Смерти и тьмы, – Солин потер горящие руки.

Зенаша… так назывался язык, на котором мы с Дарро говорим? Мертвый язык, что больше не используют?

Солин вдруг схватил меня за плечи и крепко сжал.

— И как долго ты была с ним, Руна?

Я решила задержать свой ответ и спросила:

— Откуда ты знаешь мое имя?

Губы Солина истончились от нетерпения.

— Огонь говорил со мной и после того, как ты вышла из транса, в который я вошел ради тебя. Пламя упомянуло, что ты отправилась в собственный путь за знаниями. Что ты вернешься. Чтобы я не волновался. Я подумал, что ты все еще под контролем огня, но ты говоришь мне, что все это время была с ним?

Гнев Солина вскипел, и он оглядел окружающий нас огонь, обратившись к стихии с едва сдерживаемой яростью:

— И ты отпустил ее? После того как неделями шептал предсказания мне в ухо? После того как я поклялся, что буду держать их подальше друг от друга… так далеко, насколько это возможно…

— Почему ты на это согласился? – я заерзала в крепком захвате. – Ты ведь даже не знал, что Дарро существует, пока Кивва и Актор не напали на него. Ты никогда его не встречал.

— Я знал о его существовании еще тогда, когда мы нашли тебя. Вы оба снились мне, Руна. Я видел вещи, от которых бежал в страхе.

Я нахмурилась.

— Что бы ты ни увидел… это неправда. Дарро не плохой человек. Огонь ошибается. Он лжет и…

«Мы говорим лишь правду! – прошипело пламя. – Мы видим только правду».

— Вот именно! – я сердито глянула на дрожащие язычки пламени. – Но твоя правда – это не моя правда.

— Руна, – Солин осторожно меня затряс. – Огонь наделил тебя великим даром, и спорить с ним – великий грех.