Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 201

Но я проигнорировал их все, сдерживая рык. Мне хотелось завернуть в веревки Леку, чтобы он не мешал мне добраться до Руны.

В висок будто бы ударило копьем.

Я закачал головой, пытаясь избавиться от боли… столько всего произошло…

Как только я проснулся со своим именем на губах, то почувствовал нечто, превосходившее все мои представления о себе.

А когда Руна назвала меня по имени, я словно вернулся домой.

Дарро.

Так странно, что я забыл об этом. Так странно, что теперь, когда вспомнил, едва мог представить, что имя это вообще возможно забыть.

В лупик залетел мотылек, словно не сиял снаружи солнечный свет, – он спустился через дыру в крыше. Волоски на моей шее зашевелились: белокрылое существо с черными лапками подлетело к моему уху. Его усики защекотали меня, а разум наполнился едва слышным шепотом.

«Скоро тебе придется сделать выбор».

Я отпрянул назад и врезался в Зетас, которая тут же предупреждающе зарычала. Я сердито уставился на мотылька, который унесся в небо, трепеща крыльями. А потом посмотрел на Леку, который продолжал пить по ту сторону жилища.

«Дарро».

Я снова посмотрел на мотылька. Шептать я не осмелился: вдруг охотник Нил поймет, что я сошел с ума и представляю опасность? Я сжал кулаки и послал насекомому молчаливый вопрос.

«Как ты здесь оказался? Тебя ведь нет».

Мотылек затанцевал и возразил: «Я такой же настоящий, как и ты. Твое имя – это я. А я – это ты. И один не существует без другого».

Я не мог оторвать взгляда от ночного насекомого, потрясенный серебристой пыльцой на его белых крыльях, которая сияла в свете солнца.

«Тебя не должно быть здесь».

«Я здесь, потому что ты вспомнил. Одна вещь поведет за собой все остальные, и вскоре ты вспомнишь все».

По спине снова пробежался холодок.

Мотылек пролетел вперед, к моему уху.

«Два конца ты встретил, два пробуждения пережил. Третье сделает тебя целым».

«Что сделает меня…»

— Что тут делает эта козявка? – Лека утер воду со рта и указал на мотылька. – Они едят наши шкуры и оставляют дыры в лупике.

Охотник понесся вперед, не отрывая взгляда от мотылька.

— Не стой так просто! Убей его!

Сердце остановилось, когда мужчина занес руку, собираясь прихлопнуть ночную бабочку. Но он… промахнулся.

Мотылек исчез.

Лека нахмурился и опустил руку. По лбу его разбежались морщины, он повернулся, ища взглядом мотылька. Лека посмотрел на меня, а потом на Зетас.

Та оскалилась.

Она была меньше Салака, но нос волчицы доставал мне до груди, а рога – до подбородка Леки.

Они сердито пялились друг на друга, а потом Лека пробормотал что-то себе под нос и уселся по другую сторону лупика. Он схватил свитую корзину, полную очищенных от коры веток, и внимательно выбрал одну.

Я наблюдал за охотником Нил так долго, как позволило мне терпение.

Я изучил его дом и подметил сотни вырезанных из дерева фигурок – они буквально усеивали лупик. Маленькие и большие, изящные и грубые. Некоторые изображали смертных, другие – животных. В углу, у необработанных шкур, высилась кучка вырезанных из дерева бизонов.

То ли у Леки было очень много свободного времени, то ли он просто не знал, как отдыхать.

У самой близкой к выходу стены стояла корзина, полная копий. Внимание мое привлекли гладкие, натертые салом посохи и заточенные в огне острия.