Эмкаэлка - Анюта Соколова Страница 2

Его собеседник расхохотался:

— Господин Фолер, а к вам прилагается инструкция? Или вон к господину Вело́ру? Господин Велор, вы пожелали присутствовать при активации исключительно для того, чтобы вас стошнило на пол? Уборная прямо и направо. Можете не возвращаться.

Дилан опрометью бросился к двери, даже не взглянув на меня. Миленько…

— Немедленно объясните мне, что означает весь этот фарс, — ледяным голосом произнесла я. Вернее, хотела ледяным, получилось слегка охлаждённым: проклятущий кисель в горле здорово мне мешал.

— Разумеется, — доктор подал мне нечто вроде мешковатого мужского халата. — Одевайся.

У любого человека существует предел терпения. Мой закончился только что.

— Пос-с-слушайте, — прошипела я не хуже потревоженной гадюки, — по какому праву вы со мной так обращаетесь? Вы кто — Ардáн Второй собственной персоной? Это королю простительно тыкать всем подряд! И вы всерьёз полагаете, что я сейчас встану и начну одеваться в вашем присутствии?

— Ну, мозговую деятельность можно не проверять, — хмыкнул доктор. — Господин Фолер, давайте выйдем.

— А если она впадёт в буйство? — запротестовал Грегори. — И начнёт крушить всё вокруг?

— Не начнёт. У Хел самообладание — я уже обзавидовался.

Хлопнула дверь. Я поспешила надеть халат. Грубая холщовая ткань неприятно царапала кожу. Ноги не держали, и я опять присела — не на кровать, как оказалось, а на металлическую кушетку. Итак, главный вопрос: где я? Два широких окна, за которыми то ли парк, то ли сад, то ли лес — сплошная зелень, не разобрать. Портьеры плотные и тёмные, явно не для красоты. Стены и потолок выкрашены в белый, на полу ровное бетонное покрытие с уклоном в сток. Чтобы смывать кровь?.. Никакой мебели, в углу тумба с рукомойником и зеркалом. Зато на подвесах под потолком целых три новомодных керосиновых лампы с отражателями. Если зажечь все три одновременно, станет светло как днём.

Очень похоже на операционную в лечебнице, только не в государственной, а частной. Если меня отравили, то именно в такую меня и отправил бы Грегори. Но что означает настолько изменившееся поведение? Словно я за эту ночь превратилась в неодушевлённый предмет, вещь, к которой нужна инструкция. Я снова поднялась и посмотрелась в зеркало. Ничего нового я не обнаружила. У меня не появились морщины, не поседели волосы и не выросли рога.

В дверь требовательно постучали.

— Можете войти, — царственно разрешила я.

На сей раз доктор зашёл один. Какое-то время мы молча изучали друг друга. Не представляю, кого видел он, я разглядывала симпатичного молодого брюнета, невысокого, смуглого, худощавого, с большой примесью фархи́зской крови. Для чистокровного фархизца у него были слишком светлые глаза: не чёрные, а золотисто-карие, оттенка крепкой чайной заварки.

— Ты рано встала, лучше приляг, — он указал на кушетку. — Моторные навыки нормализуются только часа через три-четыре. Удивляюсь, как ты вообще ходишь.

— Прекратите мне тыкать, — я скрестила руки на груди. — И потрудитесь представиться. То, что вы доктор, не отменяет правил хорошего тона.

Фархизец ухмыльнулся:

— Поправка, Хел. Я не доктор. Киáр Эрен, маг-универсал высшего уровня. В какой-то степени твой отец.

— Отец, да-да, — пробормотала я и отступила к окну. С сумасшедшими лучше не спорить, иначе они придут в ярость.