Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 198

— Что это было, Кейсара? Почему ты застыла, вместо того чтобы хватать их? – резко бросил Равенс, сверкая яростью в глазах.

— Он чуть не сломал мне руку! Разве по правилам это разрешено?! – вспылила я мгновенно, потирая запястье. – Где же были хвалёные наблюдатели, которые должны за этим следить?

Я оглянулась, замечая присутствие трёх наблюдателей из не знакомых мне дарханов, но никто из них не обратил внимание на нарушение. Арден поднялся с земли, отряхивая грязь и мелкие камни с плеч.

— Это правда, – добавил он весомо, глядя на Равенса и Ильхаса, что осуждающе смотрели на нас, порывисто дыша после бега.

— Судьи не давали сигнал. Вы не докажете. – Тьяра с покрытым грязью лицом горько сплюнула.

Но всё же в её взгляде я не видела такого осуждения, которое сочилось от Равенса. К нам подтягивалась остальная команда, а чуть поодаль на холм поднялись Кассиан и Дарак – у которого по руке текла кровь, заливая светлую одежду.

— В следующем бою мы их вынесем, – мрачно пообещал Джан из разведчиков, подошедший ближе. – Мы почти забрали её.

Рядом Эрин нервно теребил рукав своей формы, не решаясь ничего сказать, но и его напряжение передавалось мне.

Над нами раздался гулкий звук гонга, оповещающий конец игры. Наблюдатели плавно спускались к нам, их лица были бесстрастны. И среди них не было Бьёрна.

Горькое разочарование стянуло сердце.

Напрасно было надеяться, что он снова придёт и спасёт меня, как всегда. Кажется, моё свидание, вырванное у судьбы, обошлось нам обоим слишком дорого.

В этот миг к нам подошёл один из наблюдателей, чей голос прозвучал ровно и сухо:

— Победа присуждается команде Иллиана ди Вара. Искра успешно соединена. Игра окончена.

— Отличное начало, – с издёвкой бросил Равенс, проходя мимо меня. – Может, теперь объяснишь нам, почему ты так хотела стать защитником, если не способна даже уследить за Искрой?

Ильхас молчал. Его лицо было бледным и напряжённым, будто поражение ранило его сильнее всех. Он окинул меня тяжёлым, выжидающим взглядом, затем отвернулся.

— Идёмте, – проговорил он глухо, – нам пора возвращаться.

Я осталась стоять, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Над головой безжалостно сияло солнце, словно издевалось над нашим первым и таким быстрым поражением. Вдалеке, на балконе храма, будто тяжёлым камнем придавливал к земле взгляд императора, и я чувствовала: именно сегодня решается, что со мной будет.

Я раздражённо потёрла всё ещё ноющее запястье, которое грозило опухнуть, повернулась к Ардену, и мы мрачно переглянулись. Только его лицо сейчас казалось по-настоящему сочувствующим.

— Сомневаюсь, что это поможет… – медленно проговорил Арден, и на его добром, обычно спокойном лице промелькнуло напряжение. – Обычно никто не оспаривает итоги.

— Обычно случаются такие нарушения? – с вызовом спросила я.

— Редко. Но бывает. Хорошо, что в этот раз обошлось без жертв.

Я вспомнила Дарака, истекающего кровью, и поёжилась. Действительно, живы – и ладно. Так здесь относятся к этой священной игре?

Разозлённая собственной беспомощностью, несправедливостью поражения и ноющей болью, я быстрым шагом направилась в сторону холмов, где мы последний раз видели наставника рядом с наблюдателями. Если Кьестен действительно гордится командой, как говорил накануне, пусть докажет, что мы для него что-то значим! Пусть защитит нас перед судьями, а может, даже перед самим императором.