Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 195

Согласно древним текстам, однажды Искра перестанет мерцать в руках людей и вернётся к богам. Этот момент будет означать конец нынешнего мира и начало новой эпохи. Каждый раз, когда она тускнеет, старейшины монастыря начинают опасаться, не наступает ли этот день.

— Каждая Искра олицетворяет половину целого, – произнёс Кьестен с тихой, почтительной серьёзностью, бегло окидывая нас бледным взглядом из-под нависших век. – Лишь победившая команда сможет объединить их, вернув гармонию.

— Интересно, кто-нибудь пытался её соединить насовсем? – раздался чей-то вопрос.

— Я думаю, наш император в силах сделать это одним движением руки, – терпеливо разъяснил наставник, цепко поймав взгляд говорившего, и губы сошлись в усмешке. – Но две части Искры – символ этой двойственности: борьбы и единства. Именно поэтому в игре Ойренахта Искры существуют парами – две команды борются не только за право владеть Искрой, но и за возможность объединить её, доказав свою преданность Великому Духу.

— А она всегда так светится? – поинтересовалась я тихо.

Искра казалась частью чего-то гораздо большего, чем наш мир, подобно дыханию самого Великого Духа. Этим утром словно всё пыталось уверить меня в истинности учения Четырёх богов: и явление императора, и этот потусторонний камень, что одновременно и манил, и пугал.

— Ее сияние усиливается, если её держит тот, кто связан с Четырьмя богами, и тускнеет, если контроль ускользает. – Я выдержала его прямой взгляд. – Поэтому, Кейсара, не подходи к ней ближе чем на четыре шага.

В голосе Кьестена привычная издёвка прозвучала не зло, больше озабоченно. Как будто он пытался подтрунивать, но время шуток и споров закончилось – теперь мы были заодно, чем бы ни закончились наши тренировки. Мы встретились взглядами, и между нами даже не вспыхнула непримиримая вражда, как прежде.

— Наша цель – не просто удержать свою Искру, но и объединить обе её части, захватив половину противника. Однако они не враги. Мы – части одной истины.

Кажется, речь императора оказала такое влияние на всех, что мысли каждого то и дело возвращались к священной миссии и к богам, и даже в обычно саркастичную речь наставника прокрался божественный трепет.

— То есть никаких жестоких убийств? – протянул с усмешкой Равенс, сверкая рыжими на солнце волосами. – Даже неинтересно.

— Хочешь стать Соколом Сиркха любой ценой? – процедила Тьяра, одёргивая заносчивого напарника.

Кажется, она уже пожалела, что вызвалась в группу теней вместе с Ильхасом и Равенсом. Если первый и вызывал в ней симпатию, то Равенс бесил многих своими выходками и хитростью: он был из тех, кто пойдёт по головам ради своих целей.

— Будто ты нет? – ввернул Равенс, но их перепалку перебил гонг.

— Разошлись по позициям, – скомандовал Кьестен. Его голос, твёрдый и безэмоциональный, отразил серьёзность момента. – Сейчас начнём. И не толпитесь возле вашей Искры – это всё равно что сказать противнику, где она.

Как капитан, Ильхас, держа в руках мерцающий камень, бросил напутственное:

— Под взглядом императора не имеем права проиграть. Кейсара, Арден и Эрин – охраняете Искру любой ценой. Противник не должен проникнуть за пределы этого круга и уж тем более не должен её вынести – будьте бдительными, хватайте, кидайте врагов в тюрьмы. Вы должны быть везде вокруг базы. Можете затаиться, чтобы подпустить ближе. На захват Искры должно уйти несколько мгновений, у вас будет время.