Голос Кьертании - Яна Летт Страница 195

У одного из них, в укромном мраке между двумя лиловыми огнями, освещавшими улицу, Унельм обнял Омилию и приник к её губам поцелуем, не успев подумать над тем, что стоит соблюдать бо́льшую осторожность.

Не мог он соблюдать никакую осторожность – ни бо́льшую, ни меньшую. Сладость её губ пьянила, и запах – особенный, только ей присущий запах – мешался с ароматом благовоний и туманил голову.

Когда-то давным-давно, ещё в Ильморе, Унельм думал о девушках Химмельборга, пахнущих розовым мылом. Скажи ему кто-то тогда, к которой из них ему будет однажды позволено прикоснуться, он бы не поверил – несмотря на умение мечтать даже о самом невероятном.

Омилия – его настоящее и будущее. Прямо сейчас, прижимая её к себе и замирая от головокружительного счастья, Унельм чувствовал, будто она жила и в его прошлом, всегда, с самого рождения была где-то рядом… Просто он ещё не был с ней знаком.

Ульм коснулся её щеки, прижался лбом к прохладному лбу.

— Может, лучше подождёшь меня? – прошептал он ей в губы. – Пожалуйста.

Она улыбнулась:

— Конечно нет.

И они продолжили путь среди ночных огней и звуков.

— Читатель снов, – сказала она, показывая на лиловый фонтанчик, который сам Унельм, должно быть, и не заметил бы – так искусно он был запрятан архитектором между двумя вплотную стоявшими друг к другу домами. – Про такие мне отец рассказывал. Смотри.

Время поджимало, но Унельм заворожённо глядел, как Омилия касается лиловой воды ладонью, прикрывает глаза – и как сразу вслед за тем от воды поднимаются лёгкие прозрачные фигурки. Бегущий олень, силуэты деревьев – нездешних, кьертанских, хвойных и угрюмых; юноша в камзоле, в котором Ульм узнал самого себя, и красивая холодная женщина – владетельница Кьертании…

Омилия отдёрнула руку, стряхнула с пальцев лиловые светящиеся капли.

— Ничего себе.

Она кивнула:

— Он показывает последние сны, которые человек увидел перед тем, как его коснуться.

— Очень красиво. Для чего это нужно?

Омилия пожала плечами:

— Думаю, просто для развлечения.

— Магия, – задумчиво пробормотал Унельм. – Она здесь лежит под ногами.

— Так и есть. Идём?

Хождения по городу в компании Омилии оказались чем-то совершенно новым, отличным от его прогулок.

Он много читал о Вуан-Фо – и в детстве, и после, готовясь к поездке, – но его знания были несистемными, отрывочными. В Ильморе выбор был невелик, а в Химмельборге, покорённый обилием книг, Унельм хватал всё вперемешку – и научные монографии, которые потом забрасывал, и приключенческие романы, и собрания откровенных выдумок и небылиц.

Знания Омилии формировали иначе – само собой, образование наследницы Кьертании было поручено лучшим учителям континента. Впервые Унельм осознал глубину ещё одной пропасти, лежащей между ними.

Многое здесь, в Форе, она видела впервые, но то и дело рассказывала ему о назначении очередного магического устройства или об особенностях празднества в честь Тиат, проводимого в синем – единственном синем на весь архипелаг – храме, мимо которого они проходили.

— А здесь делают отличный сок из зелёных плодов с колючками, – объявил Унельм, радуясь, что тоже может что-то ей рассказать. – Давай возьмём? Я здесь должен встретиться с тем человеком, но пока его нет.

— Фиолы, – сказала Омилия, тщательно повторяя вуан-форское произношение. – Во дворце я их не ела. Давай!