Голос Кьертании - Яна Летт Страница 190

Вздрогнув, он потянулся к ней – своей душе, дрожащей, измученной. Он шептал ей что-то ласковое, утешительное, как перепуганной собаке, а потом коснулся её и увидел, как она распалась на сотни, тысячи, миллионы огоньков, похожих на далёкие холодные звёзды Стужи. Эти огоньки роились теперь, будто пчёлы, звали его, тянули куда-то – но тяжёлое тело, лежавшее на кровати, не пускало за ними…

Он рванулся ещё раз – без толку…

А потом что-то тёмное явилось вдруг из-за пределов сознания и заполнило всё, заставляя и душу, и тело жалко, испуганно съёжиться.

«Не бойтесь, Эрик. Вот так… Спокойно».

Магнус стоял рядом с ним – в комнате, которая больше не была комнатой.

Она превратилась в гулкую, пустую тьму дна колодца – и где-то над головой сияли далёкие созвездия.

Магнус тоже не был больше Магнусом – он был тенью, облаком, состоящим из чёрных, холодных огней, похожих на те, другие, на которые распалась его собственная душа, и всё же иных. Огни Эрика пели – огни Магнуса оставались немы и казались странно плотными, будто каждый из них нёс в своих глубинах заряд неведомого.

Облако содрогнулось, будто от смеха.

«Вам нужно было стать поэтом, а не препаратором, Эрик».

Он попытался ответить – и не смог. Его тело, распростёртое во мраке, душа, распавшаяся на огоньки, и то, третье, что тоже было им самим, что единственное могло бы их соединить, не имели здесь голоса.

«Очень хорошо. Значит, вы наконец будете слушать».

Чернота текуче переместилась ближе к его огням, и стало холодно. Это был сон, только сон – надо было сделать усилие, проснуться и обнаружить, что снова забыл закрыть окно, а потом закутаться поплотнее и снова забыться – на этот раз сном без страхов и сновидений…

«Вы проснётесь, когда я захочу».

Огоньки его души дёрнулись – вправо, влево, – совсем как снитиры, которых они с Рагной загоняли в ловушку странной, половинчатой смерти…

«Эрик, вы сами видите: времени больше нет. Фигуры расставлены. Скоро последний ход… Смиритесь с тем, что не вы будете игроком, который его сделает. Но вы будете стоять рядом с ним – разве этого мало?»

Его огни ужалили тьму, будто пчёлы, – но она только рассмеялась своими чёрными звёздами.

Он не мог причинить ей вреда. Он не знал даже, что она такое.

Тьма содрогнулась, выворачиваясь наизнанку, – и на изнанке тьмы он увидел бездну, поглощающую все краски и звуки.

«Решайтесь, Эрик. Есть и другие, поверьте… Но они нравятся мне меньше. Займите своё место. Я не предлагаю вам отказаться от борьбы. Для этого я слишком хорошо вас знаю. Вы не сможете жить без неё… Вы и есть – борьба».

Бездна зазвучала вкрадчивей, раскрываясь как ядовитый цветок, маня к себе.

«Не боритесь со мной. Боритесь вместе со мной – и мы построим справедливый мир, о котором вы мечтаете. Мир без войн. Несправедливости. Красивый, стройный мир. Эрик…»

Его тело слабо дрогнуло – шевельнулись пальцы рук, дрогнули, будто от спазма. Тьма содрогнулась тоже, и Эрик почувствовал её недовольство.

«Все ваши муки напрасны – вам не совладать с Сердцем. Оно не для вас, вас одного всегда будет недостаточно. Вы тратите время на мираж, игру. Продолжите попытки – и вы в этом убедитесь».

Тьма опрокинулась на него, обволакивая холодом.

«Барт умрёт, если вы не остановитесь. А потом умрёт ещё кто-то дорогой вам. А потом – и мне не хотелось бы доводить до этого, Эрик… вы тоже умрёте, а на ваше место выберут другого. Мы можем позволить себе неудачные попытки. У нас в запасе годы и годы. А вот ваше время истекает. Ваше тело разрушается – как надолго его хватит, если вы не придёте ко мне?»