Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 19

Визги и шорох убегающей добычи донеслись до меня, сплелись с вечным стрекотом сверчков, уханьем сов и криками летучих мышей.

Я сидел так несколько часов.

Я наслаждался одиночеством, потому что за спиной моей была моя стая. Я расслабился, потому что теперь, после стольких ночей одиночества, я был не один. Луна медленно скатывалась с неба, и вскоре край его посветлел. Тут я и заметил поднимающийся где-то далеко над горизонтом дым – он медленно, почти лениво тек вверх.

Очень, очень далеко.

По ту сторону равнины.

Что-то потянуло в груди.

Мне вдруг захотелось подняться и побежать в ту сторону. А ведь я ненавидел огонь.

Всегда его ненавидел.

Так почему мне так внезапно захотелось помчаться ему навстречу, а не убежать подальше? Я приподнял подбородок, втянул носом воздух.

Копоть и гарь… верные спутники пламени.

Что же горит?

В сердце запылал страх. Страх за мою новую волчью семью. Огонь был единственным врагом, с которым они не смогли бы справиться. Однажды в своем бесконечном путешествии я встретился с ним, и он чуть не убил меня.

И по сей день я ношу на себе шрамы там, где пламя поцеловало мои лодыжки и икры, когда я попытался от него сбежать.

Так почему даже после того, как я испытал на себе эту боль, меня пронзило жаждой? Отчаянной нуждой и таким же отчаянным желанием?

Я поднялся на ноги, борясь с желанием немедленно двинуться в путь.

Стоя на краю пещеры, я чувствовал, как запах дыма становится все отчетливее. Пятно на бедре начало зудеть. Я хлопнул по нему ладонью и скривился, словно вернулся обратно в тот горящий лес, где пламенные листья хотели меня заклеймить.

Я посмотрел вниз, почесал метку в форме месяца грязными ногтями.

Хватит уже чесаться.

На мгновение – я готов был поклясться – пятно это засияло серебром, совсем как двойник в небесах. А потом боль исчезла.

Но и свечение тоже.

Глава 7

Девушка

Ния усадила меня рядом с собой. Костер дарил тепло, а племя Нил – любопытные, дружелюбные улыбки. Наступила ночь, и полная луна, причина этого пира, засияла ярко – как и положено особому гостю.

Я мало что говорила, а люди вокруг шутили, смеялись и передавали по кругу деревянные кружки с фиолетовым напитком. Также по рукам шла и длинная трубка, над которой извивался сладко пахнущий дым: мужчины и женщины затягивались, запрокидывали головы, довольные, и выпускали в небо ароматные облачка.

Сидящий напротив, по ту сторону огня, мужчина поймал мой взгляд. В отличие от всех остальных членов клана, он в волосах ничего не носил. Виски его были выбриты, а оставшиеся волосы заплетены в толстую косу, бегущую по спине. Свет пламени освещал его темную грудь и покрывающие плечи и руки чернила. Я видела нечто похожее на руках Солина… интересно, что все это означало?

Даже у Нии по среднему пальцу вилась чернильная вязь – вверх, к ладони, и до запястья.

Я прищурилась, разглядывая ее татуировки, пытаясь понять, к чему они? И Ния заметила.

— Что это? – я потянулась и провела пальцем по слегка выдающимся шрамам серебристого цвета.

А потом замерла – я так бездумно дотронулась до нее. Как я могла?

Ния подняла руку и пошевелила пальцами, словно гордясь украшением.

— На совершеннолетие каждый из нас проходит своего рода духовный обряд, – она провела по запястью, обвела пальцем символ, походивший на изысканно нарисованную стрекозу. – В детстве мы проходим обряд наречения. А обряд духа – время, когда ты узнаешь, с каким созданием теснее всего связан. Солин просит огонь направить его, показать, что таится внутри твоего духа.