Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 176

Приезд генералов, скорый визит императора, эти слухи про Покровителя, тихий, точно ядовитая змея, таящийся в полумраке Сеттеръянга заговор… Когда мы вышли на улицу, я глубоко вздохнула.

Понятно, почему сюда не пускают гулять учащихся, – город паломников, несмотря на всю кажущуюся святость, дышал корыстью, грехом и искушениями: за одними из дверей я заметила полураздетых девушек, что не утруждали себя манерами, раздавался громкий смех. Наверняка они тоже «поклоняются богам» – например, Ойгону. И наверняка телесные удовольствия здесь тоже преподносятся как часть молитв?

И, учитывая, с каким трепетом тут смотрят на всех одарённых, посланников Четырёх богов, несложно впасть в гордыню и поддаться страстям…

Я была не раз в порту, видела, как шумят матросы и как завлекают их смешливые и смазливые девицы, обещая неслыханное наслаждение в обмен на золото, но каждый раз меня оберегали от совсем откровенных зрелищ, и либо мама, либо брат заботились о моей скромности. О, они просто не знали, что я о многом услышала от старших подруг, от замужних приятельниц матери и даже кое-что от бабушки. И о сокровенной стороне близости между мужчиной и женщиной – от Нидейлы, в словах которой вместо опасной пошлости текло благословение богов и звенящая любовь от самих духов.

Мне скоро полагалось выйти замуж, и никто не делал из меня совсем уж трепетную лань. Кто же знал, что император потребует больше дарханов? Быть может, успей я выйти замуж за одного из одарённых, меня оставили бы в покое – жива, под надзором, способна родить новых магов – и достаточно.

Но теперь я здесь… И пока никакой речи о замужестве не идёт.

Я, должно быть, так тяжело вздохнула, что Бьёрн обратил внимание:

— Дела закончились.

— Можем ещё пройтись? Завтра выходной, я пока не хочу спать.

Он прищурился:

— Думал, утренняя тренировка с Кьестеном и купание в реке достаточно тебя утомили. Но, кажется, принцесса, в тебе скрывается небывалая сила.

— У меня открылось второе дыхание, – мрачно ответила я.

Он кивнул, и мы пошли дальше по улице.

— Ты правда сказала Кьестену, что он тебя боится? – усмехнулся он, разглядывая меня так, будто видел впервые.

Я пожала плечами:

— Ну да… немного погорячилась.

— О, это точно, – развеселился Бьёрн и искренне рассмеялся. – Это слово тебе очень подходит.

Мы продолжали говорить на энарийском, и я в какой-то момент подумала, будто это способ скрыть суть нашего разговора на ивварской земле.

Пусть здесь паломники из многих стран, но всё же какая-то доля таинственности добавлялась к тем словам, которые мы сейчас произносили.

— Он просил, чтобы я зажгла огонь, хоть прекрасно знает, что могло вспыхнуть всё сразу. И до этого нарочно разозлил так, что от моего контроля… мокрого камня не осталось! – Я подняла взгляд и встретилась с глазами Бьёрна на ходу. – Он нарочно сделал всё, чтобы я сорвалась. И унизил прилюдно, выставляя никчёмной. Сказал, что девицам не место рядом с императором… и что мы способны только стирать белье.

— О, теперь я понимаю всю силу твоего гнева. Удивительно, что Кьестена не стащило волной твоей ярости прямо со скалы. Хм, кажется, твои успехи с контролем эмоций весьма… впечатляют!

Мы остановились в тихом месте. Каменный парапет, окаймлявший набережную, здесь обвалился много лет назад, и камни осыпались в неглубокий овраг, оставляя нам узкий выступ над обрывом. Скалы позади и сбоку нависали так, что мы были укрыты от чужих взглядов.