Голос Кьертании - Яна Летт Страница 176

Каждая мышца в моём теле превратилась в камень. Старый страх вернулся ко мне – животный, головокружительный. Мария обожала Гасси – но Гасси погиб, и это была моя вина, моя вина…

Я почувствовала, как тошнота подступает к горлу, сжала подлокотники кресла.

— Тебе плохо, Сорта?

— Нет… всё хорошо. Я только… мне нужно…

На воздух. Выйти ненадолго из-под страшного, слепого, белого взгляда, из давящей, затхлой кухни. Да, там, снаружи, я соберусь с мыслями. Я справлюсь с собой.

Ведь я препаратор.

— Я же всё знаю, – произнесла она мягко. – Я давно догадалась, как именно он погиб. Даже несмотря на то, что я была уже слепа, когда это случилось, я всё поняла. Нет причин чувствовать себя виноватой, Сорта. Вы были детьми. Ты ни при чём.

Так больно. Если бы только удалось вдохнуть – наверное, стало бы легче.

А госпожа Торре улыбнулась, словно не понимала силы своих слов, пригвоздивших меня к креслу, как муху булавка, словно не видела всё это время как на ладони – несмотря на слепоту – всю мою душу.

— Почему, – с трудом выдавила я, – почему вы не сказали мне раньше… когда я…

Она откинулась на спинку кресла, вздохнула.

— Это не имело смысла, Сорта. Ты не была готова простить себя – и отпустить его. Но сейчас… я чувствую: ты изменилась. Ты сможешь простить себя – и вот тебе моё благословение.

Я помолчала, пытаясь понять, чего хочу больше – расплакаться, припасть к её коленям, закричать?

— Не злись, девочка. – Госпожа Торре покачала головой. – Вспомни себя тогда. Облегчения мои слова тебе бы не принесли. Как, кстати, вы добыли те препараты?

— На разделке, – прошептала я непослушными губами. – Унельм отвлёк старого Харнссона, когда рядом не было проверяющего препаратора. Ульм украл защитные рукавицы накануне. Мы с Гасси собрали костную пыль. Гасси сказал, для его эксперимента нужно совсем немного. Мы ушли в лес… быстро. Никто ничего не заметил.

Она кивнула:

— Так я и думала. Знаешь, Сорта, мне, конечно, льстило думать, что Гасси так умён, так уникален, потому что он – мой внук… Но дело было не только в этом. Этот дневник… его сны… В лаборатории мы занимались не только телами. Мы изучали и души… связь, которая возникает порой между Стужей и людьми. Изучать её куда труднее – ведь душу не потрогать руками. Но я всегда знала: Гасси связан со Стужей. Связан сильнее многих… Очевидно, это наделяло его знаниями и способностями, которые – особенно теперь – мы никогда уже не сможем осознать. Отрывки из дневника, которые ты мне зачитала, это подтверждают. Благодаря своей связи со Стужей он сумел провернуть этот маленький детский эксперимент… так удачно. Пусть это и стоило ему жизни, пусть я не знаю, как именно, но он это сделал… Мир и Душа, сделал! – Госпожа Торре стукнула себя сухим кулачком по колену, и на миг я увидела её прежнюю.

— Сделал, – повторила я тихо. – Что именно он сделал?

— Неужели ты до сих пор не поняла? Сделал вас с Унельмом препараторами, разумеется. Повысил ваше усвоение пропорционально тому отрицательному усвоению, которое было заложено в вас изначально.

Где-то вдалеке – как будто в другом мире – залаяла собака.

— Вы ошибаетесь, – сказала я наконец. – Это невозможно. Это… ошибка.

Ведь теперь благодаря Сердцу я знала, откуда пришла. Я была уверена, что унаследовала усвоение, пусть у моего настоящего отца оно было скромным – и, видимо, именно поэтому никак не отразилось на моём здоровье.