Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 173

— И что же он пел? – я не открывал глаз.

Дернулся: на плечо уселась муха. Мне так хотелось призвать тени, чтобы они прогнали ее, но я сдержался.

Руна пробормотала:

– Пламя, пламя, пламя, мы идем к тебе по своей воле. Во имя твоего света, тепла и милости мы пришли к тебе, чтобы увидеть по крови. Проведи, покажи, научи, и мы выслушаем все, что скажешь о судьбе. Защити, закрой, заслони – до рассвета мы принадлежим тебе.

Я проследил за ритмом.

— Полагаю, мы можем повторить и это. Или пропеть что-то подобное. Сейчас ведь день, может, эту часть надо изменить.

— Ты прав.

Кожу закололо, когда Руна пододвинулась поближе и задела меня коленом.

— Ты не против, если я произнесу то, что больше подойдет нам обоим? – тихо спросила она.

Я напрягся – мне стало как-то неуютно. Близость ее отвлекала. Хорошо, что глаза Руны были закрыты, и она не видела, как приподнялся волчий мех у моих бедер.

— Давай.

Руна немного пошевелилась, чтобы сесть поудобнее, и произнесла:

— Повторяй за мной – надеюсь, огонь ответит. Больше у меня никаких идей не осталось. Не отпускай мою руку. Сосредоточься на огне. Готов?

Я сжал ее руку вместо ответа, держа глаза закрытыми.

Руна сделала вдох, и голос ее замер – девушка подбирала подходящие слова. Между нами с гудением пронеслась пчела.

– Пламя… мы взываем к твоей доброте. Проведи нас, огради в нашей слепоте. Ответь на вопросы, открой, что потеряно. Не задирай цену, мы будем уверены.

Внутри меня запылала настойчивость.

Я продолжил мольбу, вплетя в нее то, что лилось из самого моего сердца.

– Расскажи о нашей истории и Судьбе. Верни воспоминания и имена – не только мне. Чтоб наконец свободны были мы, пролей ты свет во тьме.

Я почувствовал, как напрягается Руна.

Она вздрогнула, и я ощутил это сквозь нашу связь. Но ничего не произошло.

— Давай еще раз, – прошептал я, сжимая руку Руны.

Мы выпрямились. И заговорили вместе:

– Пламя, мы взываем к твоей доброте. Проведи нас, огради в нашей слепоте. Ответь на вопросы, открой, что потеряно. Не задирай цену, мы будем уверены. Расскажи о нашей истории и Судьбе. Верни воспоминания и имена – не только мне. Чтоб наконец свободны были мы, пролей ты свет во тьме.

Нежный голос ее сплетался с моим грубым. Свет и тьма, чистота и глубина. Слова опустились на нас, словно вуаль, зашипели, упав в огонь.

Я задержал дыхание… я ждал.

И ожидание затягивалось. На его место пришло разочарование. Руна все еще держала меня за руку. Мы оба потели.

Солнце решило взорваться всепоглощающим сиянием: я чувствовал его сквозь веки. Невидимый мир покрылся золотом.

Разочарование сменилось гневом.

Я сжал зубы, расстроенный. Мышцы свело. Как же меня все это бесило! Хватит.

Я слишком уж доверился огню, который презирал. Возможно, потому он и не хотел мне помочь. Он знал, что я скорее потушу каждый встреченный мне огонек, чем буду поклоняться ему. Чем буду жить рядом с ним.

Терпение мое лопнуло. Я выдохнул и открыл глаза. И тут же чуть не задохнулся пламенем, упав на покрытые огнем колени.

Закашлявшись, я попытался подняться. Провел по лицу и в ужасе дернулся, увидев свою руку.

Я больше не был человеком из плоти и крови – я был пеплом и углем.

Я отшатнулся, но меня удержала женщина, которая сияла ярче любого виденного мною пламени. Я сощурился от ослепляющего свечения, едва различив ее форму. Мне вдруг захотелось преклонить колени перед этой золотой силой.