Голос Кьертании - Яна Летт Страница 168

Анна потеснила меня плечом, холодно улыбнулась:

— Здесь есть встречающие от магистрата? Со мной механикёры, они в соседнем вагоне. У нас много вещей.

— Одну минутку, госпожа! – Сквозь толпу пробивался высокий мужчина в траченной молью старой шубе. За ним – след в след – спешила женщина с корзинкой на руке. – Простите, что опоздали, но…

Это был Седки.

Я с трудом узнала его; как быстро он стал совсем неотличим от тех, кого мы считали взрослыми, – мужчин с окладистыми бородами, покрасневшими грубыми лицами. Женщина, повисшая у него на руке, была, очевидно, его женой, и вдруг я узнала: Хельна! Главная красавица Ильмора, про которую шептались, что, встречаясь с Ульмом, она позволяет ему больше, чем следует. И вот она здесь – ещё одно видение из прошлой жизни, изменившееся до неузнаваемости.

Как-то быстро она потяжелела, покрупнела, и лицо её округлилось, разрумянилось. Я перевела взгляд ниже – Хельна гордо толкала перед собой округлившийся живот, в котором, судя по всему, ждал своего часа мой племянник или племянница. На мгновение подкатила к горлу тошнота – но я была препаратором и не позволила себе слабость.

Седки натолкнулся на мой взгляд, будто на невидимую границу между Душой и Миром – сколько ни бейся, не перейти, не встретить другого, – и замер. Пропуская его, подталкивая вперёд, мои соседи, знакомые, дальние родственники примолкли, с любопытством глядя на нас: как встретятся брат с сестрой?

Хельна на меня даже не взглянула – вовсю улыбалась Анне, с восхищением глядя на её высокую причёску и драгоценные меха.

— Здравствуйте, госпожа. Я принесла вам крудли, соль и кислицу с наших болот. В магистрате вас ждут, пожалуйте за мной…

Я мягко оттеснила Хельну плечом, подошла к Седки.

— Не знала, что ты женился. И скоро станешь отцом.

Он взглянул на меня с робостью – никогда прежде я не видела брата таким. Он дёрнулся, будто собираясь меня обнять, – но почти сразу его руки бессильно упали вдоль тела.

Чёрная звезда на моём лице, шрамы – и, если у Седки была хоть капля ума, он наверняка понял, что другие, невидимые глазу – куда глубже украсивших лицо. Дорогая тёплая одежда, какой никогда не было у него самого… В ней на этом полустанке среди снегов было, оказывается, не так уж и холодно.

Он не знал, что сказать, – хотя наверняка готовился к разговору.

— Как-то закрутился и не написал, – пробормотал он. – А когда узнал, что ты вот-вот приедешь, подумал: скажу лично. Ну и вот…

Анна кивнула мне, проходя мимо в сопровождении непрерывно щебечущей, восторженной Хельны, поспевающей за ней с неожиданной для её положения прытью.

— Увидимся, Сорта. Приходи к нам в гостиницу, когда пожелаешь. А вы оставайтесь, поболтайте. Ваша жена прекрасно справится.

Я кивнула:

— Спасибо.

Толпа вокруг стала ещё тише. Я была теперь не просто препаратором – препаратором, бывшим накоротке с одной из Десяти. Что было в этой тишине? Опаска? Зависть? Почтительность?

Мимо меня вслед за Анной прошли механикёры, рядом засуетились грузчики. Мы с Седки остались вдвоём.

— Давай возьму твои вещи, – сказал он, забирая у меня из рук сумку. Наши пальцы соприкоснулись – по крайней мере, он не отдёрнул свои. – Ты пообедаешь у нас?

Остановиться в собственном доме он мне не предложил.

— У нас, – повторила я. – У нас – это у вас с женой?