Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 167

— Ну вот, – сказала я. – Знаешь, мне проще договориться с демоном, чем с этими всеми… газетёрами, послами и прочей… это самое… почтеннейшей публикой.

— Бедная Карла, – ласково и лукаво сказала Вильма. – У меня нет сердца, я безжалостна, я снова отправляю тебя в бой с чудовищами. Но ведь это именно потому, что у тебя есть опыт и ты умеешь побеждать чудовищ.

— Прекраснейшая государыня мне просто льстит, и всё, – сказала я. – Беспардонно. Льстит. Потому что этих чудовищ я не умею.

Виллемина молитвенно сложила руки:

— Ах, дорогая, это последний бой нашей войны, мы с тобой должны его выиграть. Нам надо победить окончательно – и закрепить эту победу. Милая моя сестрёнка, тебе не придётся туго шнуроваться, блюсти этикет и даже быть с ними особенно любезной. Я скажу больше: если ты на них наорёшь – это не помешает делу, уверяю тебя. Может быть, даже пойдёт на пользу. И не позже чем через три-четыре дня ты уже будешь в столице – и забудешь этих дипломатических монстров навсегда, как кошмарный сон.

Я невольно улыбнулась:

— Ну что же мне остаётся! Хорошо, я буду себя вести, как старик гид на развалинах языческого капища в Голубых Гаванях. Если мессиры соблаговолят поглядеть налево – они увидят обломок той самой стены, на которой была легендарная фреска с Морской Девой. Если мессиры присмотрятся – вот, пятка Девы даже уцелела под грузом лет…

Вильма звонко рассмеялась, так что даже вскочила и гавкнула дремавшая рядом с зеркалом Тяпка.

— Идеальный тон, дорогая! Вот так и говори с ними. А я наберусь терпения – и буду ждать тебя, как рассвета после долгой ночи. Мы молодцы.

Теперь ты поспишь, хотела сказать я, но тут за зеркалом послышались лёгкие шаги, и я услышала тихий голос Друзеллы:

— Государыня, прошу меня простить, но вы распорядились срочно сообщить вам, когда прибудет мессир Броук…

Вильма порывисто вздохнула. Она уже была совсем живая в неживом теле.

— Прости меня, сестрёнка. Мне надо бежать. Это очередное настолько важное дело, что оно не терпит даже пяти минут.

— Ты когда-нибудь спишь? – вырвалось у меня.

— Мы с тобой когда-нибудь выспимся, цветик, – улыбнулась Вильма. – Когда будем старенькие, будем носить кружевные чепчики… и научимся вязать носки и варежки. Удачи тебе, леди-рыцарь!

— И тебе, – успела сказать я.

И зеркало погасло.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как вздохнуть, свистнуть собаку и пойти обсуждать положение с друзьями. Мне не хватило Вильмы. Мне хотелось жаловаться Валору на свою горькую судьбу. Мне хотелось обнимать Клая. Но я понимала, что всё это не те действия, которые могут привести хоть к какому-то годному результату.

Поэтому я просто сказала:

— Значит, так. Валор ведь всем рассказал, да? Делать нечего, придётся как-то принять этих упырей – и с дипломатическими целями сделать вид, что они вовсе не упыри.

На том и порешили.

Самое обидное – что они добрались только на следующее утро. Больше чем через сутки. Хуже всякой улитки.

Я бы истерзалась ожиданием, но положение спасло то, что было абсолютно некогда. Навалилась невероятная куча дел, которые необходимо было переделать срочно, – и мы все сбились с ног.

Во-первых, с пленных явственно спало проклятие. Я сходу заметила уже утром: даже самые измождённые теперь не выглядели дряхлыми стариками, каким-то образом к ним мало-помалу возвращалось украденное время. Надо думать, что оно просачивалось из тех, кто это время воровал, подумала я. Что-то мне подсказывало, что мы ещё узнаем немало интересного, – и это даже заставляло смириться с необходимостью общаться с гнусными перелесскими газетёрами.