Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 165

Больше она не уйдет от последствий.

Мысль, яркая, как взрыв сверхновой, вспыхнула в сознании. Сауле замерла. Вот оно. Она пойдет и признается во всем Капитану. Нет, Ивору. Керим, несмотря ни на что, был мягким человеком, а Сауле не искала прощения. Хозяин острова же наверняка бы захотел устроить казнь позрелищней. Отлично.

Сауле кое-как перевернулась на спину. Уставший дождь редел и уже не бил, а просто мягко стекал по лицу, смывая грязь. Она наконец смогла вздохнуть полной грудью.Перед смертью, говорят, не надышишься.

Копыта кобылы скользили в грязи, но она продолжала смиренно подниматься по склону.

Неприметный дом почти терялся на фоне серого, пасмурного дня. Света в окнах не было, но из трубы шел дым, сливаясь с туманом, и Сауле показалось, что это в хижине Ивора рождается молочная дымка, чтобы окутать весь остров, просочиться в дома, в легкие, в мысли.

Так он и заставляет людей поклоняться себе.

Сауле стряхнула мысль прочь. Это был обычный туман и обычный дым от огня. Она остановила кобылку у самой калитки.

— Э-эй!

Вторя ей, заржала лошадь. Звуки тут же утонули в тумане, и на крыльцо никто не вышел.

«Только бы не пришлось спускаться на землю», – подумала Сауле. Без чужой помощи она в седло не залезла бы, и если в конюшне получилось подставить к лошаденке ящик, то здесь придется полагаться на Ивора. Нет уж.

Сауле снова позвала. И снова. И снова. Живот крутило от волнения.

Наконец, дверь рывком распахнулась. На крыльцо вышла женщина в одной рубахе. Копна белых косиц сбилась набок.

— Чего тебе? – рявкнула женщина, всплеснув руками. От этого движения рубаха задралась, и Сауле вспомнила, что на Цране совсем никто не носит трусы.

— Поговорить. Скажи, это про Нию.

Голос Сауле дрогнул. Воинственно настроенная женщина осеклась.

— Вы же дружили с ней, конокрад.

К горлу подкатил ком, и Сауле смогла лишь кивнуть. Женщина переступила с ноги на ногу. Она вышла босая на холодные доски крыльца.

— Жди.

Сауле снова осталась одна – наедине с лошадью. В груди заходилось истерикой и страхом сердце.

А как было страшно Ние, пока пещера медленно заполнялась водой?

Мысль отрезвила, не позволив углубиться в жалость к самой себе. Вовремя: та же женщина, но уже одетая, снова вышла из дома и направилась к калитке. Юбки закачались и замерли у самых лошадиных копыт. Кобылка потянулась к незнакомке в надежде на лакомство, но та оттолкнула лошадиную морду и пристально посмотрела на Сауле.

— Тебе лучше исчезнуть, конокрад.

— Спасибо, това, но я сама разберусь.

— Исчезнуть с острова, – продолжила женщина. – Как можно скорее. Забирай друзей и плыви прочь.

— Это еще почему? – спросила Сауле, будто до недавнего времени не надеялась сделать именно это.

Женщина поджала губы и проверила, нет ли кого на крыльце. То все еще пустовало.

— Керимова девка. Что с ней стало на самом деле?

Вопрос чуть не выбил из седла.

— Утонула, – просипела Сауле.

— Значит, правда, что ли, – пробормотала женщина. Кажется, она опечалилась. – Ее у нас никто не любил. Дажеон. – Женщина кивнула в сторону дома.

— Керим любил, – резко возразила Сауле.

«Я любила», – подумала она, но не посмела сказать.

— И ты, – будто прочитав ее мысли, сказала женщина. – Думаешь, не помню, как ты жалела ее там, на пляже, пока мой муж корчился на земле?