Голос Кьертании - Яна Летт Страница 153

В тёплой бирюзовой воде собственного роскошного бассейна Омилия полулежала, перекатывая ступнями жемчуг, укрывающий дно, пока голова не начала кружиться от пара.

Золотая заколка выпала из волос, упала к ногам – вода исказила её очертания. Омилия задержала дыхание, нырнула, чувствуя, как потяжелевшей массой парят в воде волосы.

«Тебе надо отдохнуть».

«Не ищи этичного решения».

«Я позвал тебя учиться».

Она шарила по дну, пока тьма стучала в ушах.

«Мил… Мы поговорим потом».

Омилия вынырнула – в пальцах зажаты шарики жемчужин, заколка насмешливо мерцает на дне.

В дверь тихо постучали – Ведела.

— Прикажете готовиться к ужину?

— Я оденусь сама. Передай, что плохо себя чувствую – ну и всё остальное, что положено передавать. Принеси еды к месту, о котором мы с тобой говорили, и жди меня там.

Пауза – мгновение молчаливого неодобрения.

— Да, госпожа.

Не следовало отвергать помощь служанки – Омилия убедилась в этом почти сразу, тщетно пытаясь справиться с волосами. Всё ещё слегка влажные даже после того, как она добрых полчаса их сушила, пряди жалко свисали, и в конце концов она остановилась на простом кьертанском пучке из кос – одной из немногих причёсок, которые умела делать самостоятельно.

Не хотелось долго думать над нарядом, поэтому она надела всё тот же, положившись на вкус императрицы. По крайней мере, в этом смысле в ней можно было не сомневаться.

План был прост – не таясь, но и не привлекая излишнего внимания, пройти через дворцовые коридоры вниз, во внутренний двор. Там покрутиться немного у всех на виду, при необходимости вступая в лёгкие и необременительные светские беседы, – а потом, примелькавшись, сместиться в сторону лабиринта.

О лабиринте, построенном несколько веков назад между северной стеной Золотого дворца и озером Лок-кто, ей рассказала за обедом одна из дочерей императрицы.

Стены лабиринта были созданы из высоких тёмно-зелёных кустов, и сам он выглядел отданным на милость природы ещё больше, чем другие части дворца. В этот сезон, считавшийся на парящем архипелаге холодным, сюда ходили редко.

Конечно, у них с Ульмом будет не так много времени, и всё же Омилия очень рассчитывала на то, что после ужина её ещё не скоро хватятся.

Она уже проделала бо́льшую часть пути по коридору, вечно сумрачному в облаке цветочных ароматов из-за множества ползучих растений, обвивающих стены дворца снаружи, когда за ближайшим поворотом увидела знакомые фигуры – и инстинктивно замерла, задержала дыхание.

Все кьертанцы сейчас должны были сидеть на ужине – наверное, поэтому служитель Харстед был так беспечен, говоря с Маттерсоном посреди коридора. Рассчитывал, что случайные прохожие не поймут кьертанского? Как и Омилия, подозревал, что комнаты могут прослушиваться?

— …Следите за ней, раз уж она так вам доверяет…

Маттерсон, чье лицо она не могла разглядеть – он стоял к ней полубоком, – молчал.

— …Помните, кому вы преданы. Мир и Душа – наши единственные господа, наши главные господа. Даже пресветлая понимает это…

Омилия медлила. Продолжать слушать – а если они обернутся? Дать знать о себе – дать понять Харстеду, что она могла что-то услышать?

Пока она думала, служитель Маттерсон встретился с ней взглядом. Ничто не изменилось в его холодном лице – он кивнул Харстеду и медленно пошёл, беря его под руку – увлекая прочь от Омилии.