Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 15

Я замерла.

В голове зажегся огонек узнавания. Ну, хоть что-то я могла вспомнить. Передо мной стояла Ния.

Девушка, которая нашла меня, сражалась за меня, спасла меня. Девушка с темными глазами и темной кожей. Ее прекрасные длинные волосы она завела за уши: они ниспадали на плечи, и я увидела вплетенное в пряди воробьиное перо.

Сердце переполнилось благодарностью. Я боялась этой новой жизни. Во мне зияла пустота, но без помощи этой девушки я бы так и осталась лежать на берегу реки, пока не превратилась в груду костей, которые обглодали бы дочиста волки.

— Не волнуйся! Если не хочется пока говорить, если ты не готова… – тихонько произнесла Ния. – То все в порядке. Ты, должно быть, в замешательстве.

Я закусила губу и сцепила пальцы, пытаясь составить хоть сколько-нибудь удобоваримое предложение из того хаоса слов, что роился внутри.

— С-спасибо, – пробормотала я. – За то, что спасла меня.

Я округлила глаза: а вдруг она совсем забыла о том, что сделала? Что совершила такую невероятную вещь!

— Там, у реки. Т-ты спасла меня. Меня бы съели, если бы ты не…

— Эй… – оборвала меня Ния, улыбнувшись, – в уголках ее глаз появились морщинки, и сердце мое затрепетало от ее искреннего дружелюбия. – Конечно, я помню! И я бы поступила так снова.

Она улыбнулась еще шире и добавила:

— Я рада, что Солин и целители смогли тебе помочь.

— Я болела?

В голове всплыли нечеткие воспоминания о человеке по имени Кивва – он боялся, что болезнь эта перекинется на племя, и не хотел приводить меня сюда.

— А, вижу, вы уже встретились, – из сумеречных теней возник Солин.

В мехах на его груди теперь красовался пояс с тростником и ракушками. В правой руке он нес посох – похожий на тот, что был у Киввы, когда меня нашли. Но, в отличие от посоха Киввы, у Солина в украшениях были не только листья и лианы, но и череп животного с белыми клыками и пустыми глазницами.

Солин увидел, как я смотрю на посох, и махнул им – тот загремел.

— Это череп новорожденной рыси. Несколько лун назад мы случайно наткнулись на их логово. Двое были уже мертвы, а третий – так холоден, что едва услышали, как сердце билось, – мужчина вздохнул и погладил череп. – Мать их умерла от лихорадки. Третий котенок тоже бы умер, если бы мы ничего не сделали. И потому… мы ему помогли. Так же, как помогли и тебе.

Ния вдруг свистнула, и звук этот пронзил надвигающуюся ночь.

Я вздрогнула и чуть не упала, запутавшись в собственных, едва державших меня ногах.

Солин вытянул руку и вовремя ухватил меня за локоть – я вновь обрела равновесие.

— Не рановато ли ты выбралась из мехов… – его пальцы впивались в мою плоть, боролись с моим равновесием.

— Я… я в порядке, – я едва улыбнулась, а потом скривилась, когда Ния снова засвистела.

Солин понизил голос.

— Чего бы ты ни боялась, здесь оно до тебя не доберется, – голос его был таким же глубоким, как и окружавшая нас темнота. – Доверься нам. Ты в безопасности.

Он так и держал меня, а я боролась с тем странным чувством ужаса, который накрывал меня всякий раз, стоило кому-то до меня дотронуться. Что-то темное вновь сдавило мне сердце в ожидании катастрофы.

Но ничего не произошло.

Меня не накрыло болью. И окружающих тоже. Солин смотрел на меня так, будто я оставила свой рассудок в реке. Я тяжело вздохнула и заставила себя улыбнуться.