Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 15

Шаман вернулся, когда тесто уже закончилось. На вид спокойный, а внутри — звенит как натянутая струна. Теперь, когда я знала, что тоже могу его чувствовать, получилось понять, где он, а где я. А ведь еще утром я не понимала своего настроения. А возможно, это было его настроение.

— Не хочешь искупаться? — предложил он, и я было обрадовалась. А потом брякнул: — Ты не интересна мне как женщина.

Любая девушка, услышав подобное, обидится. Значит, «наказывать» меня поцелуями — это можно. Но все равно — не интересна. Что же, я запомнила. Была бы бумага, записала бы. Он, сам того не зная, подписал себе приговор. Спать я с ним, конечно, не буду. Ни за что! И даже не потому, что не люблю его и не собираюсь влюбляться. А просто здравый смысл: хрен знает, какие тут болезни. И средства предохранения. И традиции. Залететь в девятнадцать лет — интересного мало. Залететь от чокнутого шамана в мире, где стопудово нет УЗИ, эпидуральной анестезии и акушеров-гинекологов — чистое самоубийство. Да и в отношениях я не сильна, боюсь их как огня.

Мы молча ели лепешки. Это, разумеется, был уже не завтрак, а обед. Солнце стояло высоко, я радовалась ему как ребенок. Ура, мне продлили лето! Ура, меня отведут на речку! Ура, он свалит на всю ночь, и мне будет даровано еще немного отпуска на природе!

А потом Шаардан стал готовиться к своим ритуалам, а я с любопытством за ним наблюдала. Сначала он надел кожаный жилет, расшитый перьями. Заплел волосы в две косы. Повязал на лоб кожаную ленту, ту самую, с голубыми и желтыми бусинами. Вдел в ухо длинную бисерную серьгу.

— Для чего все это? — не утерпела я. — Это магические атрибуты?

— Не мешай. Тебе не пригодится. У тебя источник внутри. Мне же нужно будет просить у Матери-Природы.

Я насупилась, а потом в красках представила, как заплетаю ему проклятые косы. И как сама вдеваю серьгу. И как осторожно касаюсь пальцами острых скул. И разумеется, я мысленно называла его по имени, чтобы он совершенно точно увидел.

Все равно я не нравлюсь ему как женщина, так что ничего мне за это не будет.

Он издал тихий смешок. Поставил перед собой три маленькие керамические чаши, насыпал порошков, добавил воды. Сел на землю и прикрыл глаза.

Опустив пальцы в одну из чаш, нараспев произнес:

— Желтый — цвет огня.

— Почему не красный?

Он медленно провел пальцами по щеке, оставляя желтую полосу.

— Потому что красный — цвет крови. Цвет жизни. Красный внутри, зачем его рисовать? Нужно будет — просто разрежу ладонь.

— Ясно, — поежилась я.

Пальцами второй руки он провел от лба по носу и подбородку голубую линию, разделяющую лицо пополам.

— Голубой — это вода. Вода — самое ценное на земле. Она основа всего.

Здесь я была с ним согласна.

Мизинцами обеих рук Шаардан нанес на щеки и крылья носа густые синие штрихи.

— Угадаешь, что это значит?

— Небо, — тут же закивала я. — Или воздух.

— Верно. Там, на небесах, живут духи предков. Они присматривают за нами, глупыми, но не вмешиваются, пока мы не попросим.

— А попросить может только шаман? — догадалась я.

— Да. Только я.

— Ты что, единственный шаман?

— В Шамхане — да. В Рурахе — не знаю. Нужен зеленый — цвет листвы.

— Смешаешь желтый и синий? — мне было ужасно интересно то, что он говорит.

— Умная.

— Тебе помочь?

— Ну… дай мне воды сполоснуть руки. Остальное сам.