Хрустальный шар - Станислав Лем Страница 147

К солнцу серебряными иглами приколоты облака.

В стеклянных розах собора пламя блеснуло,

Небо ступило в воду, кирпича отраженья снулые

Возвращает зенит, темнея,

Из глубин Вислы каменным золотоглазым строеньям.

Вдали четырехгранная башня с часами.

Там время играет черными в золоте лепестками,

Отмечая дорогу Земли, Земли, что несется

Аллеей небесных костелов в направлении Солнца.

Память мала, как звезда, и так же подслеповата,

Девушек приняла за сырые краски заката,

Бескрылых ангелов в земном заточенье,

Кого красный запад и женская улыбка печалят,

А звездистого мрака немое терпенье

Так близко поэту одиночеством и молчаньем.

Взгляни на скульптора работу. Небо

И пруд с застывшей тучей, звезды,

Схваченные янтарем памяти,

Когда плывут в лиловой светотени

Сквозь вихри, тени и глаза,

Сквозь звездные дожди зенита,

Сквозь колоннады запахов цветочных

В каменногорлые кувшины —

Их опечатывает ночь.

Когда втечет светило в кубок ветра,

Заря расколет грани темноты,

Настанет время тополей сребристых.

В беззвучном скерцо одиноких скрипок,

В тональности единой с дрожью

Сурдин зеленых лип.

Мир, раздвигаемый руками,

Небо, подпертое взглядом,

И музыка из ниоткуда

Сжимали меня день за днем.

Кровеносною сетью

Слабели ветра и светила,

Сминаясь, как листья,

Измочаленные детьми.

Ночь в меня пробиралась —

Темной страны отпечаток,

Теряя воздуха звуки

И белый выдох цветов.

Из стихов моих слова выпадали.

Строфы зарастали в моих книжках.

В глазах умирали пейзажи,

В голубых и зеленых.

Цветы своими формами наделяли животных

Птицы слепли в высях

Деревья выдраны из лесной ткани

Остались лишь столбы разъединенного пространства

Бездревной грусти.

Воздух уходил из гнезд и ракушек

В красном горлышке птицы

Трели рассыпались в прах.

В фиалковых и эбеновых

Звезды стекали с неба

Светляки гасли как солнца

Снулые жабры месяца

Последние тающие облака

Вода смешалась с землей

Свет смешался с мраком

Сходя в предсветную тьму.

В моих снах увядали лица

Безымянных стихов и женщин

Аквамарин и охра

Обращались в пыль.

В глуби глаз умирали ландшафты.

Актеры покидали театр

Опускался тяжелый занавес

На сцену пустую как смерть.

Пустели склады фантазий,

Рулоны воображенья:

Шелк, бархат, муар, парча,

Серебряных кружев извивы.

Мои зеркала умолкли

Тени остолбенели

След дыханья засыпан листвой

Земля не кружит под солнцем

В жилах не кружит кровь.

Только ты оказалась

Прошедшей сквозь пламя,

Белый девичий профиль

В обугленном воображенье.

Скрепленный черной печатью

Закованного в уголь

Папоротника древнего леса,

Срезанного океаном.

Алый столбик в венчике бессмертника.

Вскрик красных кирпичей и цинковых горгулий:

К себе потоки рос вернет небесный улей.

Застыл златой перун в раcщепленной лесине:

Так вспыхивает крест на туче темно-синей.

Хор выдувает корпус корабля,

Рвет камни-якоря – твердь пеньем потрясется.

Покорный неф летит, уходит вниз земля —

Плывет ковчег даров, гремит в соборе солнце.

Ночь трудно отодрать от мощных стен. В орган

Вполз мрак. Одна звезда глядит в органный створ.

Отвес воздушный остекляет грань.

Вновь солнце в небесах, и на земле собор.

Павел построил дом:

Снизу – цветы, сверху – ласточек гнезда.

Крыша крыта полетом,

Окна наполнены пеньем.

Вечерами

Собирал каштаны, колючие как звезды.

Тучи птиц

Пересказывал тучам деревьев.

Малые слова подрастали,

Менялись, как облачко:

Розовое – фиолетовое – грустное.

Укладывал их в сказки, как в постельки,

Баюкал стихами.

У неба его страны железный был парус.

У Яна не было дома.

Жил в улыбке, как на острове.

Оставленный девушками,

Как вяз птицами,

Любовь спрятал под ве́ками,

Не изменил ей во сне.

Уступал дорогу

Деревьям и муравьям.

Не такой уж и одинокий

Водил слова

Легкой чертой лазури,

Розовыми плечами струн.

За ним пришли ночью.

Петр верил в незабудки.

У его отца

Серебряного седого старца