Брошенная невеста дракона - София Руд Страница 145

— Лив! Это так не работает!

— Дэзар, вернись! — рычу я так, что Гарей, пытавшийся мне помешать, тут же отдергивает руку.

— Не мешай ей… Оставь ее… — звучат женские голоса.

А я продолжаю молить богов.

— Что происходит?

Волнение за спиной нарастает, но я не открываю глаза. Я во тьме, придуманной мной, ищу Дэзара. Вернись! Вернись! Вернись!

— Она сейчас сама себя убьет…

Вернись!

Я вижу тебя, я уже вижу… Дэзар!

На глаза набегают слезы. Я зову все громче и громче, не позволяя отчаянию ослабить веру, и тут раздается громкий звук, затем крики. А дальше… Дальше ничего. Темнота ослепляет, сил больше нет, и, кажется, я падаю… Падаю в эту самую тьму…

* * *

— Лайви, — тихо и осторожно зовет меня кто-то.

Голова гудит так, что страшно пошевелиться. Все тело болит. А это значит, что я все еще жива…

— Лайви…

С трудом открываю веки, и в глаза бьет яркий свет. Жмурюсь немного, чтобы привыкнуть, затем вновь смотрю на говорящего, надеясь увидеть перед собой Дэзара. Но это не он. Не он…

— Отец?

Говорить все еще больно. Голос проседает, и не только у меня.

— Моя доченька!

В его серых глазах блестят слезы, которые он тут же старается утереть.

— Ты пришла в себя! Ты очнулась, хвала богам! Мама, Луиза! Лайви очнулась! — на радостях кричит он, а я пытаюсь сообразить, не ослышалась ли. Луиза? Мама?

Сердце забывает, как биться, когда я слышу звук быстрых шагов. А секунду спустя в дверях незнакомой мне комнаты появляется она… Женщина в нежно-голубом платье, так красиво гармонирующем с золотистыми локонами и ее голубыми глазами.

Моя мама.

— Лайви!

Она кидается ко мне со всех ног и спешит обхватить прохладными ладонями мои пальцы.

Боги, я не верю, что все это правда, но глаза не обманывают. Мама совсем не изменилась. Я даже чувствую ее запах, который почти забыла. Запах малины и меда…

— Это ты... — только и шепчу я.

А ее слезы ранят острее ножей.

— Не плачь, моя девочка! Не плачь, все позади! — просит она.

Но у самой щеки не просыхают от слез. И мои глаза щиплет все сильнее.

Мама…

— Я вас оставлю, принцессы, — кивает отец и нехотя, до последнего не отводя от нас тоскующего взгляда, выходит, закрывая дверь.

Кажется, там и бабушка уже подоспела в коридоре, но отец просит ее подождать и дать нам с мамой поговорить. А поговорить есть о чем. Но сначала мы крепко-крепко обнимаемся. И лишь сейчас, когда я слышу стук ее сердца, чувствую тепло прикосновений и вдыхаю всей грудью запах ее волос с нотками меда и полевых цветов, я начинаю верить, что это не мираж, а явь.

Я жива. Она жива. И мы обе в непонятном месте.

Но куда важнее другое.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю я очень осторожно, ибо не хочу сделать ей больно.

Но свет в ее глазах говорит о том, что она счастлива.

— Я ничего не помню с того момента, как несколько лет назад свергнутый глава обратил меня в сторожевое чудовище. Лишь с его смертью я освободилась. Ты, должно быть, так тосковала по мне… — Мама плачет, обнимая меня все крепче.

Тосковала. Еще как. И отец безумно тосковал по ней.

— Я хотела тебя защитить, Лайви. Твой отец боялся вмешиваться. Я пошла на риск и подвела тебя. Прости меня, моя девочка, — шепчет мама, поглаживая меня по волосам.

А я не могу налюбоваться ею. Настоящая! Здесь! Со мной! Счастье кружит голову.