Голос Кьертании - Яна Летт Страница 145

Она кивнула, слишком взволнованная, чтобы что-то сказать…

И снова ощутила извечную раздвоенность. Одной её половине не было дела до советов и государственных дел – всё, чего ей хотелось, лежало за пределами Золотого дворца, там, где свобода, и ветер, и самые разные люди… Там, где Унельм. Другой льстило приглашение отца – впервые она будет присутствовать на мероприятии такого уровня.

— Мне ведь не надо объяснять, что говорить тебе там не нужно? Только слушать.

— Конечно, отец.

Он кивнул:

— Хорошо. Тогда одевайся. Нас ждут в южном святилище Тиат через час.

Насколько было известно Омилии, пышный культ богини Тиат давно имел куда большее символическое, чем религиозное значение; тем не менее мало что на архипелаге случалось без упоминания её имени. Все самые важные переговоры тоже велись в святилищах – традиция сохранилась с тех пор, когда даже самые хитроумные вельможи не смели лгать в священных стенах.

Впрочем, Омилия подозревала, что и древняя благочестивость, копни поглубже, оказалась бы на поверку сильно преувеличена.

Ведела помогла ей переодеться в один из нарядов, подаренных императрицей. Широкие шёлковые штаны, рубаха поверх, длинная накидка без рукавов, высокий воротник – местный фасон, но всё выполнено в бирюзовом и тёмно-синем тонах и вышивка по низу рукавов точь-в-точь повторяет традиционный кьертанский узор.

Соединение двух культур – милый знак гостеприимства или нечто большее?

Для того чтобы соорудить из её не слишком пышных волос приличествующую случаю причёску, пришлось позвать на подмогу ещё одну служанку – из любезно предоставленных императрицей. Она говорила на ломаном кьертанском, много улыбалась и кланялась и меньше чем за полчаса превратила жидковатые светлые пряди в настоящую корону из кистей и кос, причём, насколько могла заметить Омилия, не без труда следя в зеркале за быстрыми движениями её ловких рук, не использовала при этом ни валиков, ни искусственных волос.

Зато душистого масла не пожалела – вдыхая резкие, чужие запахи незнакомых цветов, Омилия задышала ртом.

— Спасибо, очень хорошо получилось, – сказала Омилия, и девушка засияла, заулыбалась; эти слова она точно могла понять. – Вот, возьми.

Она хотела подарить служанке одну из своих золотых заколок, но та испуганно замотала головой и продолжала трясти ею, пока Омилия со вздохом не отпустила её восвояси.

— Что это она?

— Она вас не знает, госпожа, – сказала Ведела. – Вдруг потом её обвинят в воровстве?

Об этом Омилия не подумала.

— Как динна Ассели? – спросила она. – Что-то новое?

Служанка покачала головой:

— Ничего. Точнее, всё то же. Никому не писала, даже мужу… Ну, не считая того, самого первого письма, про которое мне не удалось узнать. Читает книги. За общими трапезами, говорят, молчит. С её служанкой мне пока не удалось разговориться, но вечером планируют небольшую пирушку для прислуги. Думаю попробовать ещё раз.

— Хорошо. Ещё какие-нибудь новости?

Ведела покачала головой:

— Нет. Разве что… Господин… то есть служитель Харстед. Вчера я видела его у ваших покоев – но, возможно, он просто хотел сказать вам то, что сказал сегодня.

Омилия нахмурилась:

— Возможно… Спасибо. Хорошо, что сказала. Теперь идём. Ну и пахнет же это масло, да? Ладно. Всё можно выдержать – впереди ведь вечер!