Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 136

Я подсказала баронессе, что могла подсказать без осмотра и не ссылаясь на собственные знания — потому что неоткуда здесь было взяться знаниям у женщины едва ли на пару лет старше барышни Лерхен. Пришлось придумать старую мудрую бабушку, тем более что и советы были простые. Не давать лежать пластом. Переворачивать, разминать, сажать понемногу. Кормить полусидя, по возможности предотвращать контрактуры на пораженной стороне. То, что по идее должна знать любая опытная сиделка, — но здесь, судя по всему, не знал никто.

Хорошо, что у Варвары хватило здравого смысла не ждать, пока подействуют — точнее, не подействуют пиявки и кровопускания, а попытаться что-то сделать самой. Необычно для юной барышни. С другой стороны, много ли я знала о местных барышнях? Анна была тепличным цветком, но даже чисто статистически не могли все местные девушки оказаться такими же, как она.

Я напросилась заехать посмотреть на барона сама, отчетливо понимая, что совершаю очередную глупость. Хотелось повторить себе — я не мать Тереза, чтобы спасать всех, кто не успеет увернуться. Но и забыть и не думать не получалось.

Пока мы разговаривали, мимо пробежала Градова, жена светлейшего князя, которой недавно фальшиво сочувствовала Арсеньева. Простившись с баронессой Лерхен, я направилась в дамскую комнату.

Градова сидела в кресле зажмурившись, дышала мелко и часто.

— Анастасия Федоровна, вам нехорошо?

Она вздрогнула, открыла.

— Простите, Анна Викторовна. Ужин выше всяких похвал, но…

Странное дело. Вроде бы тот же голос, те же черты. Но что-то неуловимо изменилось. Трудно было поверить, что эта молодая женщина пару недель назад за обедом заглядывала мужу в лицо и позволяла обходиться с собой как с мебелью. Сейчас, даже бледная до зелени, она держалась иначе.

— Если ужин не пришелся по нраву вашему желудку — ничего страшного. И вам некуда торопиться. К тому же здесь больше никого нет и вы никому не мешаете.

Я подала ей полотенце, смоченное розовой водой, — обтереть лицо.

Или мне просто кажется, что Градова переменилась. Сегодня мне многое кажется. И прежде, чем я успела додумать эту мысль, с языка сорвалось:

— Анастасия Федоровна, простите за нескромный вопрос: когда у вас в последний раз были женские дни?

Она уронила полотенце, а я мысленно выругалась. Что меня дернуло лезть с бестактными вопросами к почти незнакомой женщине? Дурно может стать от чего угодно — духоты, слишком плотного ужина, мигрени, в конце концов. Профдеформация, чтоб ее. Но обычно у меня хватало ума не приставать к людям в нерабочее время.

Может быть, потому, что обычно это они ко мне приставали, зная о моей профессии? Пятнадцать минут болтовни в любой незнакомой компании — и обязательно найдется кто-нибудь, кому понадобится медицинская консультация, неважно по какому поводу — от давления до геморроя.

— Я… я не знаю. Не помню. — Голос сорвался. — Вы думаете, что я…

— Когда дело касается молодой женщины, это первое, что приходит на ум. Хотя плохо может стать и от танцев, и от чрезмерно затянутого корсета. — Я ободряюще улыбнулась. — У меня самой час назад потемнело в глазах посреди вальса — однако я совершенно точно не беременна.

Она судорожно вздохнула, кажется, собираясь разреветься.

— Понаблюдайте за собой, — посоветовала я. — Такие вещи лучше узнавать раньше, чтобы не навредить себе по незнанию.