Заглянувший - Анастасия Райнер Страница 135

— Папа, что такое смерть?

Отец удивленно посмотрел поверх газеты:

— Вам рано еще об этом думать.

— Мальчишки во дворе сказали, что нас однажды не будет! – выпалила сестра, надеясь, что отец сейчас рассмеется и объяснит, что те пошутили.

— Всех когда-то не будет. – Он отложил газету.

По телу побежали мурашки.

— И вас с мамой?

Кивнул.

— А как этого избежать? Ведь Кощей – бессмертный! Должны же быть еще такие, бессмертные!

Отец усадил нас на колени:

— Дети – это и есть бессмертие. В вас – наша частичка. Половинка от папы, половинка от мамы. Когда нас не станет, будете живы вы. У вас появятся свои дети и внуки, а потом – правнуки. В каждом из них будет и наша частичка. Мы все еще будем жить во всех вас.

— А в тебе тоже есть дедушка? – Сестра напряженно присмотрелась к папе.

— Конечно. И бабушка.

Я вглядывался в его лицо и не видел ни малейшего сходства. Дедушка был старый, седой, у него нос с горбинкой, усы, и волосы по вискам кудрявятся. Папа совсем другой!

И во мне нет ни мамы, ни папы, только я! Я не умел ничего из того, что умели родители, не знал ничего из того, что знали они! Даже когда я подрасту, все равно ими не стану. Я совсем, совсем другой. Во мне даже сестры нет, а ведь мы родились в один день! Мы ни чуточки не похожи на родителей, да и друг на друга не особенно. Только чуть-чуть, еле уловимое внешнее сходство. А внутренне так и вовсе разные!

Ответ отца я воспринял как обман.

Отвернулся к телевизору. Там шел фильм про магов и драконов.

— Пап, а драконы существуют?

— Только в кино, – ответил он.

— Но крокодилов и слонов я тоже видел только по телевизору, а ты говорил, они настоящие.

— В городском зоопарке есть крокодилы, мы туда обязательно сходим, – сказал отец. – А слонов фотографируют путешественники в своих экспедициях в дальние страны. Ученые изучают этих животных и рассказывают о них в документальных фильмах, а не в придуманных сказках.

— Зачем тогда нужны придуманные сказки? – вмешалась сестра. – Зачем телевизор нам врет?

— Фантазия украшает наш мир и делает его бесконечно богатым, – ответил папа.

Перед сном, лежа в соседней кровати, сестра размышляла:

— Не думаю, что во мне живет мама. Ведь она еще есть, она жива, она с нами. Мама – это кто-то другой, кого больше нет. Так же и мы – были кем-то другими, а теперь мы – это мы. Просто оказались здесь, в этом городе, в этой семье.

— Я не помню, что был кем-то другим, – отозвался я, перевернувшись на другой бок.

— А я раньше была лошадью.

— Почему это?

— Мне часто снится, как я несусь по зеленому лугу. Кругом все светлое и солнце над головой. Тепло. Я чувствую, как развевается грива, стучат копыта. Все кажется взаправду, даже непонятно, что это лишь сон.

— Во сне всегда непонятно, что это сон, – буркнул я.

— Неправда! Я почти всегда понимаю, что сплю. И тогда ем конфеты, на каруселях катаюсь всю ночь… Зову тебя, а ты не приходишь! Но иногда вспоминаю, что была лошадью.

— А я, наверное, микробом был, потому что совсем ничего не помню, – сквозь сон проговорил я и провалился в безмятежность.

Мы с сестрой шагали в новеньких резиновых сапогах за учителем. Кругом лужи, но прыгать по воде нельзя – мама не разрешила. Можно запачкать одежду.

Класс весело гудел – школьный поход в зоопарк был долгожданным событием. Свежий воздух, красивая золотая листва на деревьях, и много интересного впереди – по сравнению со скучными уроками внутри тесных классов это было самым настоящим счастьем!