Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец Страница 133

— Изменилось что-нибудь? Говори, как есть, вороница, – сонно гудит инзгольдец, когда пришло время вставать. А я только собралась его поднимать.

— Здесь всё по-прежнему, Крайстен, будь у меня сомнения или мертвяки объявись, я бы разбудила тебя, – неохотно отвечаю я, недовольная его требовательным тоном.

— Я про состояние внутри тебя, Эвара. – Здоровяк садится и тянется после сна.

— Как ты и предупреждал – Тьма растёт. Будто едкая зараза въелась. Она поглотит меня, если Альвейд не справится с ней… – дрогнувшим голосом отвечаю я.

Но потом встряхиваюсь. Натягиваю сапоги, встаю и скручиваюсь в разные стороны, разгоняя кровь в теле. Бережно свернув плащ, отдаю его снежному.

— Она справится, уж поверь мне, вороница, – мрачнея, произносит он, забирая плащ. Следом прячет в котомку вымытую посуду и закапывает костёр.

— Это связано с тем, что ты не можешь преодолеть Завесу? – не удерживаюсь я от вопроса, хоть и не собиралась лезть в его дела. Опять любопытство оказалось сильнее меня.

Ещё более мрачный взгляд и ответное молчание четко дали понять, что спрашивать всё-таки не стоило…

В течении дня мы дальше уходим на запад. Река уже не шумит, течёт вяло, распускаясь на ручьи, которые теряются в Забытом лесу. Запах леса меняется. Почва, более сырая, мягко пружинит под ногами, дальше к болотам мы рискуем промочить обувь. Не расклеились бы сапоги от постоянного окунания в воду и сырой земли.

В сумерках мы делаем второй привал. От почвы то тут, то там поднимается и собирается туман. Здесь снова появились сосны. Ещё редко, но это не те незнакомые мне, лысые деревья с почерневшими ветвями в лесу у Завесы.

— Спим так же: по очереди, по часу. Я быстро приготовлю еду. Терпи, Эвара, одна ночь и мы на месте! – снова ободряюще рычит странный инзгольдец.

Не понимаю я его: то он насмехается надо мной, то ведёт себя как заботливый отец или старший брат. Не переставая командовать. Я так и не смогла понять, почему он кажется мне знакомым…

Наблюдая, как инзгольдец готовит, я полагала, что от тревоги не смогу проглотить ни ложки супа. Его наварил Крайстен полный котелок, здоровяк слопает его содержимое целиком и не заметит. Но когда принимаюсь за еду, то снедаю полную миску вкусно пахнущего супа и не отказываюсь от добавки. К мясу и кореньям инзгольдец прибавил дикий лук, найденный в лесу.

Ближе к болотам Тьма теряет свою власть.

— Ты хорошо готовишь! – Доедаю я вторую порцию и собираю со дна миски всё до крошки.

— Пришлось освоить. Иначе долго не протянешь. Будем на болотах, заготовлю новые припасы, – добродушно отвечает Крайстен, доедая суп из котелка.

— Так там есть на кого охотиться? Слышала в Зыбучих трясинах более опасно, чем во всех Погиблых Землях, – пытаюсь выведать я обстановку о том месте, куда мы так целенаправленно идём почти без отдыха.

— Мало ли что говорят. Ты узнаешь больше, когда мы доберёмся до места. Хватит болтовни, – довольно резко обрывает он меня, заставив обиженно насупиться. Не очень-то и хотелось!

Теперь Крайстен первый укладывается на сон, чтобы ближе к ночи караулить самому. Мне же остаётся только дожидаться, борясь с отчаянием, исходящим волнами из дыры в груди, что продолжала расти… Когда настаёт моё время спать, я с головой заворачиваюсь в плащ, боль изнутри становится настолько сильна, что превращается в муку, мешающую заснуть. Ворочаюсь с боку на бок, пытаюсь унять разъедающую меня ломоту и немного испуганно дёргаюсь, чувствуя, как здоровяк укладывается позади меня.