Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец Страница 131

Но сейчас я с ним согласна. Мне нужно избавиться от проклятия и как можно скорее вернуться в обитель тёмных.

— Ты голодна? – и снова не дожидаясь ответа, достаёт из котомки толстый засушенный ломоть ржаного хлеба и куда более сухой кусок волокнистого мяса. Протягивает мне. – Идём же.

«Откуда он взял хлеб в мёртвых землях?» – Осторожно принюхиваюсь, приняв угощение.

Мясо и хлеб своим запахом не особо приятны, но голодно урчит желудок, в последний раз я ела очень давно, ещё в Трезубце. К тому же снедь лежала в котомке без короба или восковой бумаги. В прежней жизни я бы ни за что не стала есть продукты в подобном виде. Но слишком уж много воды утекло с тех времён. Осторожно пробую, вроде бы съедобно.

Мы постепенно входим в ритм шагая. По дороге я вгрызаюсь и с трудом прожёвываю не особо вкусные хлеб и мясо, но у меня не было даже и этого.

У меня нет желания разговаривать с моим новым путником, и он тоже предпочитает идти в молчании. А мыслями я постоянно нахожусь с Амираном. Как они с Фарном? Скорее всего, уже знают о том, что я не справилась и беспокоятся о том, жива ли.

Так проходит ночь. Мы движемся по краю леса, вдоль реки, а когда наступает рассвет, видимый столб дыма над Трезубецем Хаоса, не оставляет сомнений – вулкан проснулся. Из хорошего: мы встретили только одного полуразложившегося мертвяка, с которым очень быстро разобрался здоровяк.

И ни одной живой души за все время. Даже муха не залетела в мёртвый лес.

— Хватит вздыхать, Эвара! – Останавливается инзгольдец у большого ствола сухого поваленного дерева. – Мы должны отдохнуть. Ты спишь первая. Но сначала еда. – Приказывает он и принимается собирать валежник. Посмотришь на снежного и не скажешь, что он не спал всю ночь.

Я мешком опускаюсь на влажную землю, совсем не чувствуя ног, и блаженно облокачиваюсь на ствол дерева. Мне не нравится, что мужлан раздаёт команды, но в Забытом лесу он ориентируется явно лучше меня, и мне без него не обойтись. Боль в груди и одновременно с ней пустота нарастают. Я ещё могу игнорировать их, стараться не обращать внимания, но надолго ли?

Глаза начинают закрываться сами собой, когда рядом со стволом дерева разгорается маленький костёр. Разморенная теплом и уютной пляской огня, я впадаю в дрему сидя.

— Эвара! Поешь, а потом спи! – мужчина протягивает похлёбку в деревянной миске и кусок хлеба. Я сонно моргаю.

И когда успел? Неужели я, не заметив, заснула?

Похлёбка сварена из того же сушенного мяса и каких-то кореньев, её жадно встречает желудок. А засохший хлеб, размоченный горячим бульоном, тоже становится вкусен.

— Спасибо, Крайстен! – уплетая угощение, хочу сделать попытку узнать больше о своём спасителе. – Давно ты здесь? В этих землях? И чем ты занимаешься? – Теперь я внимательно разглядываю мужчину. Что-то есть в нём знакомое мне, но не могу понять что…

— Шестнадцать зим. С тех ужасных времён, как моя семья погибла. Пару раз бывал на Изгое, но остальные зимы находился здесь. – Подняв глаза от миски, он вперивается в меня взглядом, подёрнутым льдом. – Я отомстил убийцам. Но домой вернуться не могу. И хочу ли… моё дело – упокоить тех, кто должен давно спать – Инзгольдец замолкает и смотрит на брачные артефакты на моей руке. – Твой муж там, в Трезубце?

— Да. Он и ещё один маг. Огневик. – Не вижу я смысла объяснять тонкости нашего «брака». – Мне нужно вернуться в Трезубец как можно скорее, иначе проклятие, связанное с Лунами, натворит таких бед… Поэтому мы здесь. Мне нужно стать враном и выполнить то, зачем я пришла в Погиблые земли. Проклятье не разрушит Завеса? Если просто пересечь её, мы так близко.