Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 120

И тут с грохотом обрушилась та самая временная верёвка, которую он сбил скобой. Она рухнула на настил, один её конец, с тяжёлым металлическим карабином, шлёпнулся рядом с головой Потапова.

Они не упали сразу. Рухнувшая верёвка, словно живая змея, обвилась вокруг ноги Потапова и, дернувшись, потащила его к краю. Он вскрикнул — коротко, нечеловечески — и ухватился за стальную балку, но его тело уже наполовину свесилось в пустоту. Иван Павлович, инстинктивно бросившись вперёд, чтобы оттянуть его, наступил на петлю того же троса. Брезент под его ногами съехал вниз, обнажив скользкую от ржавчины и дождя сталь.

Потапов, зависнув на одной руке, другой рванул Ивана Павловича за полу пиджака — не для спасения, а в последней, безумной попытке утянуть с собой. И весьма удачно. Доктор, потеряв точку опоры, полетел вперёд. В бездну.

* * *

Анастасия вырвалась из лифтовой кабины, оглушённая воем ветра. Он выл здесь, на высоте, как загнанный в стальную ловушку зверь, рвал волосы, леденил кожу.

И сразу увидела их.

Они были на самом краю. У самой низкой, последней перекладины ограждения. Иван Павлович и тот незнакомец — Потапов. Они больше не боролись. Они стояли, сплетённые в мертвенной, неестественной схватке — не для победы, а для удержания равновесия. Потапов, с искажённым яростью лицом, одной рукой вцепился в пиджак Ивана Павловича, другой — в поручень. Иван Павлович, бледный, с окровавленным виском, держал противника за рукав и отставную планку пиджака, упираясь ногой в основание перил. Оба тяжело, хрипло дышали. Между ними, на металлическом настиле, валялся окровавленный стилет.

В глазах незнакомца горела не просто ненависть. Горела логика завершённого спектакля. Последний, безумный акт.

Анастасия закричала. Но её крик утонул, бессильный, в рёве стихии.

Иван Павлович услышал. Или почувствовал. Он рванул голову в её сторону. И в его глазах, на долю секунды, мелькнуло нечто ужасное. Не страх. Не боль. Сожаление. И просьба. Просьба не смотреть.

В этот миг Потапов, используя его отвлечение, с дикой, последней силой дёрнул его на себя и вбок, отрывая от точки опоры. Одновременно он сам отпустил хватку за поручень, обрекая себя на падение, но увлекая за собой своего врага.

Два тела, сплетённые в чудовищном объятии, перевалились через низкую перекладину.

Анастасия застыла, не веря. Её мир сузился до этой точки у перил, теперь пустой.

Они не кричали. Был лишь короткий, заглушённый ветром звук — тяжёлый удар о какую-то поперечную балку чуть ниже, резкий, как выстрел. Потом — стремительное, беззвучное падение.

Завыл ветер. Загудел металл перекладин. Башня стояла, незыблемая и равнодушная.

Анастасия замерла. Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела в ту пустоту, где только что был он. В ушах стояла оглушительная тишина, громче любого воя. Она опоздала ровно на один миг. И этого мига хватило, чтобы мир, который они начали менять вместе, рухнул вниз, разбившись о камни Парижа.