Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 114

Санти слышит горечь поражения в ее голосе. Он тоже чувствует, что они проиграли, но не хочет, чтобы Тора винила себя.

— Мы не знаем наверняка, – отмечает он. – Мы упали до того, как добрались до них.

— Санти, мы не можем сесть на поезд в Дюссельдорф, – фыркает Тора. – Как ты предлагаешь нам покинуть планету? Построить громадную лестницу?

Тора меняется в лице, словно эти слова вызвали в памяти какое-то событие. Она хватает его руку:

— Если только…

— Если только – что?

Тора смотрит на Санти, в глазах вспыхнул свет.

— Ты считаешь, что все здесь имеет смысл, значение.

— Считал, – признает он.

Санти удивлен, что говорит в прошедшем времени. Неужели он отказывается от своего давнего убеждения? Как происходящее может не иметь смысла после всего того, что они пережили?

Тора крепко сжимает его руку:

— Что символизируют звезды в этом городе?

Санти думает над тем, что они значат для него: другое место; выход за пределы; надежду на открытие, откровение.

— Собор? – (Тора мотает головой.) – Университет? Верхушка башни с часами?

— Санти, как же ты глубоко копаешь, – насмешливо морщится Тора.

И вдруг приходит осознание. Как он не понял раньше?

— Планетарий.

Она внезапно смеется: перед ним снова Тора, которую он не видел много жизней. Она мгновенно вскакивает с кровати.

— Идем! – командует она, натягивая джинсы. – Чего ждать?

Санти быстро одевается. У двери на него накатывает слабость, он опирается на стену.

— Что с тобой? – хмурится Тора.

— Как обычно, – с трудом отвечает Санти.

Он трет лоб, пока головокружение не проходит.

— Может, тебе стоит пить меньше кофе? – Тора кусает губу.

Санти улыбается. Они оба знают, что его головокружение никак не связано с тем, что́ он пьет. Тора смотрит на него сочувственно.

— Пойдем, – говорит она и берет его за руку.

* * *

По понедельникам в «Одиссее» выходной. На дверях висит простой замок.

— Вот здесь и пригодятся мои навыки, – хмыкает Санти и начинает разворачивать нож; в этот момент Тора подбирает камень и швыряет в стекло.

Санти готовится услышать сирену, но все тихо.

— Сигнализации нет, – отмечает он, пролезая в разбитую стеклянную дверь.

— Кому придет в голову врываться в детский музей? – спрашивает Тора, ступая по разбитому стеклу.

Санти идет за ней мимо билетной кассы, картинка перед глазами начинает расплываться. Он останавливается, трет глаза.

Тора подходит к нему и дотрагивается до его плеча:

— Снова кружится голова?

— Теперь кое-что новое.

— Как интересно! – Беспокойство на ее лице противоречит сарказму в голосе. – Ты смотри не умирай опять! Я начинаю принимать это на свой счет.

Они проходят в планетарий под пристальные взгляды своих отражений в пустых скафандрах, и оба смотрят вверх, на мягкие мерцающие огоньки. Санти чувствует мучительное разочарование.

— Мы были здесь сотню раз, – шепчет Тора. – Разве мы не все видели?

В этот самый момент их озаряет. Не говоря ни слова, они сворачивают налево, в коридор, где изображение с телескопа «Кеплер» рисует на стене бесконечность. Перед ними заколоченная дверь с надписью: «На реконструкции».

— Сколько миров мы ее видели? – спрашивает Тора шепотом.

— Все, что я помню.

Они смотрят друг на друга, шагают вперед и хватаются за доску с обеих сторон.

— Три, два, один, – считает Тора.