Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон Страница 112

— Тростниковый ром, – провозгласил Элагби, – с бескрайних полей Васийяса, лучшее из всего, что производится в Ненаваре, по моему мнению. Еще одна вещь, которую мы не можем позволить себе потерять из-за Пустопропасти.

— Мы с Таласин сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти этот ром. – Аларик сделал осторожный глоток – и чуть не выплюнул все, что попало ему в рот. – Хотя, если подумать, может, и нет.

Элагби усмехнулся.

— Крепковат, согласен. Однако есть в нем эдакая интригующая сладость, если привыкнуть. – Он поднял бокал. – За ваше здоровье, император Аларик.

То, как он произнес это, было прелюдией к дуэли. Но Аларик не собирался отступать. Он чокнулся с отцом жены:

— И за ваше, принц Элагби.

Ром начал нравиться ему где-то после четвертой рюмки. Густой привкус патоки мог бы, наверное, проявиться и раньше, если бы тесть не задал такой темп, который практически не давал возможности насладиться вкусом напитка. В результате его величество Аларик Оссинаст из Империи Ночи и его королевское высочество Элагби Силим из Доминиона Ненавар, как сказали бы в народе, оказались пьяны в стельку.

— В три четверти стельки, – вслух поправил ход своих мыслей Аларик. – Может, даже в половину.

В конце концов, он еще полностью контролировал себя и свои чувства, хотя они постепенно уплывали все дальше и дальше.

Нахмурившись, Элагби налил еще.

— Прошу прощения?

— Неважно. – Аларик внимательно разглядывал сверкающие капли, неловко пролитые Элагби на пол. Занятию этому несколько мешал нос. – Вы совсем пьяны.

Элагби фыркнул.

— Кажется, это вы ни с того ни с сего заговорили о какой-то обуви, мил-человек.

Аларик опрокинул в рот остатки своего рома, зашипел от боли в обожженном горле и с глухим стуком поставил опустевший бокал на стол.

— Я не мил.

— Не мил и определенно недостаточно хорош для моей дочери! – радостно согласился Элагби. – Пускай это и важный политический альянс, но вы не получили моего благословения.

— А мне оно и не требуется, – самодовольно заявил Аларик. – Я уже женился на ней.

Элагби выругался на ненаварском, затем почесал затылок.

— Что-то не подберу перевод… «Да спалит твое молоко молния», что-то в этом роде… – Затруднение, похоже, расстроило его. Развалившись в кресле, принц плеснул еще рома в бокал Аларика. – Помните, как мы пили вино на вашем штормовике – предки, почему мы с вами все время пьем? – и я сказал, что у вас хороший вкус?

Аларик осторожно кивнул и прищурился, пытаясь разглядеть возможный подвох. Пожалуй, еще глоток рома помог бы ему в этом деле. Он решительно выпил.

— Вы так сконфузились, – пробормотал Элагби. – Как будто не представляли, как реагировать на этот маленький комплимент. И я тогда поймал себя на мысли – когда в последний раз у кого-нибудь нашлось доброе слово для этого мальчика?

Очень трудно постигнуть, как одно простое предложение – простой вопрос – может распахнуть дверь в сердце человека. Аларик не помнил ни одного случая, когда похвала его отца не была бы смешана с порицанием. Глаза его увлажнились, он в ужасе потер их, смахивая слезы, но Элагби, к счастью, был слишком занят очередным глотком, чтобы что-то заметить.

— То был единственный раз, когда я тебе посочувствовал! – пробормотал принц. – Ты… растлитель моей дочери!