Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро Страница 112

Проводив их в дальний склад без окон, он взял светильник и открыл тяжелые двери. Все пространство занимали высокие стеллажи, на которых лежали свитки разных размеров и цветов. Под каждой кипой висела деревянная табличка с названием и датой.

— Мы храним здесь бумагу, которая либо уступает по качествам нынешней, либо пока не нашла своего покупателя, – объяснил Ди Ланчи. – Как правило, стараемся оставлять хотя бы пять листов одного вида. Вдруг понадобятся в будущем.

Пройдя в конец склада, Ди Ланчи слегка растерянно огляделся, прежде чем опустить фонарь на пол и начать сверять надписи. Фан Лао и министр Е терпеливо ждали, пока спустя три кэ господин Ди наконец не выпрямился, держа в руках несколько свитков, таких белых, словно их изготовили всего пару часов назад.

— Прошу.

Заклинатель внимательно ощупал бумагу, напоминавшую плотную ткань; впрочем, если размочить ее, то она станет неотличима от холста Тяньцай-цзюнцзы.

— Можем ли мы взять два листа?

Помедлив, Ди Ланчи отдал второй свиток. Проводив до ворот «Дома бумаги», он поклонился и произнес:

— Прошу, найдите виновного в смерти отца и накажите его. Семья Ди никогда не забудет ваш поступок.

— Мы сделаем все, что в наших силах, – сдержанно ответил Е Линбо. – Убийцу предадут суду, как и полагается. Его поступок слишком серьезен, чтобы остаться безнаказанным.

Ди Ланчи кивнул и покинул их. Дождавшись, когда ворота за ним закроются, министр Е с интересом взглянул на свитки в руках Фан Лао и спросил:

— Картины Тяньцай-цзюнцзы не горят и не рвутся, так как же наставник Фан собирается добиться тех же свойств?

— Господин Е, вы ведь не думаете, что Тяньцай-цзюнцзы являлся заклинателем и только поэтому его картины невозможно уничтожить? – уточнил Фан Лао и, пока Е Линбо подбирал слова, продолжил: – Тяньцай-цзюнцзы был обычным художником, разве что превосходил навыками остальных. И он знал, как не дать краске со временем поблекнуть, а бумаге – порваться.

— Значит, наставник Фан сумеет в точности воспроизвести картину Тяньцай-цзюнцзы?

— Можно и так сказать. Если позволите, я все же сохраню его тайну.

Е Линбо не решился настаивать. Последовав примеру заклинателя, он спрятался от палящего солнца в повозке. Спустя кэ раздался стук, и в окне показалось лицо запыхавшегося Чуньчуня, который передал хозяину небольшую шкатулку.

— Это все, что удалось найти.

Фан Лао пересел к Е Линбо, обмахиваясь веером и глядя на добытые Чуньчунем краски. Они и правда были высшего качества, страшно представить, сколько генерал Гу отдал за них ради временного увлечения министра Е!

— Этого будет достаточно наставнику Фан?

— Вполне. Я постараюсь за ночь нарисовать две картины.

— Зачем же так спешить?

— Боюсь, если мы не поторопимся, то гнев императора Хэ только возрастет, – признался Фан Лао, закрыв шкатулку и с трепетом проведя по ней пальцами. – Если так продолжится, в душе императора может поселиться темная ци, и тогда мне не останется ничего, кроме как убить его.

Услышав его слова, Е Линбо и Чуньчунь вздрогнули. Они еще не знали, что замыслил Хэ Ланцзян по отношению к Лаху. Сейчас Фан Лао собирался решить более насущные проблемы.

Вернувшись домой, заклинатель развел краски и расстелил на столе оба листа, пропитал их водой. На одном из них Фан Лао вывел высокие зеленые горы, и быстрые реки с цветущими сливами по берегам, и одинокую лодку, плывущую вдаль. Едва его кисть касалась бумаги, как краски оживали, а штрихи раскрывались подобно лепесткам.