Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро Страница 109

Довольно оглядев его, Хэ Ланцзян кивком приказал главному евнуху передать Цин Вэню указ, записанный на шелковом свитке. Развернув его, принц пробежался глазами по иероглифам и почувствовал, как холодеют пальцы.

— Отец, это… большая ответственность, – растерянно взглянув на Хэ Ланцзяна, произнес он.

— Ты сам уже давно не ребенок. Найди для Нас картину, Вэнь-эр, если понадобится, то возьми с собой стражу. Мы знаем, что цзяньцы скрывают ее от Нас, но, как и говорит советник Лю, слишком опасно действовать в открытую от имени императора.

— Я постараюсь не привлечь ничьего внимания, – поклонился принц. – Вэнь-эр вас не подведет.

— Хороший сын, – улыбнулся ему Хэ Ланцзян. – Мы рассчитываем на тебя, будущее Юйгу зависит от этой картины.

Покинув кабинет императора, Цин Вэнь устремился к Фан Лао, чувствуя, как сердце заходится в груди. Он не может не выполнить приказ самого императора, иначе окажется в тюрьме и будет подвержен пыткам за сговор с народом цзянь! А этой судьбы Цин Вэнь хотел меньше всего.

К счастью, наставник Фан был дома. При виде запыхавшегося Цин Вэня он поднялся с кресла. Ничего не говоря, принц протянул шелковый свиток, который Фан Лао не спеша развернул. Прочитав указ, заклинатель на некоторое время закрыл глаза, и между его бровей пролегла складка.

— Этого следовало ожидать, – тихо произнес Фан Лао, вернув свиток.

— Что нам делать? Мы не можем отдать ему настоящую картину Тяньцай-цзюнцзы.

— Да, не можем.

Фан Лао подошел к окну и задумчиво постучал закрытым веером по ладони, слепо глядя на развернувшийся перед ним сад. Сережка заклинателя отливала глубокой синевой, словно море в лучах солнца.

Принц все еще помнил взгляд Фан Лао, когда тот навестил его в лекарском доме: за напускным спокойствием скрывалась тревога. Сердце наполнилось теплом, и Цин Вэнь с трудом удержался, чтобы не сжать его плечо в порыве благодарности.

— Я хочу подделать картину Тяньцай-цзюнцзы.

— Что? – растерянно переспросил принц. – Разве это возможно?

— Да, но нам нужны особые краски и бумага, иначе подделку заметят сразу.

Цин Вэнь задумался, опустив взгляд на стол заклинателя, на тушечницу и висящие на подставке кисти.

— Какое-то время назад министр Е увлекался живописью, помню, генерал Гу рассказывал, что даже привозил ему редкие краски из Хуашань и Лаху. Может, они до сих пор остались у министра Е?

— Идем, – кивнул Фан Лао.

Принц и наставник направились в Министерство церемоний, однако по пути Цин Вэнь замедлил шаг и будто бы невзначай произнес:

— Я слышал, Нин-гэ помог советнику У добраться до дома. Не знал, что ты в таких теплых отношениях с этим старым лисом.

— Советник У мой старый знакомый, – с неохотой ответил Фан Лао, спрятав руки в широкие рукава. – Он научил меня многому, я навечно в его должниках.

— И как вы с ним встретились?

Фан Лао слегка нахмурился, но не из-за вопроса Цин Вэня, а из-за не самых приятных воспоминаний.

— Мой отец был дружен с У Шэном.

Стоило это услышать, как Цин Вэнь удивился. Значит, наставнику Фан не было и шестидесяти! Насколько же старше он самого Цин Вэня? На десять, двадцать, тридцать лет?

— Почему же Нин-гэ не породнился с семьей У, а стал заклинателем?

— Потому что семья У не могла дать мне того, что я хотел, – только и ответил Фан Лао, взглянув на принца. – Я не люблю говорить о себе, мой принц. Чем меньше ты обо мне знаешь, тем тебе же спокойнее.