Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова Страница 105

— Курлы, — нежно проворковал орлогриф.

В его лапах незримый барьер пропустил нас без сопротивления. Встречный ветер усилился: бестия круто спикировала вниз. Кожу закололо: мы влетели в снежное облако. Почти сразу под ногами оказалась ровная площадка. Орлогриф удостоверился, что мы прочно стоим, и только тогда разжал когти.

— Спасибо, — очень серьёзно поблагодарил Бран, обращаясь к нашему проводнику.

Бестия переступила с лапы на лапу, кокетливо склонила голову и что-то проворковала. Затем орлогриф одним мощным толчком оторвался от земли и взлетел. На его месте закрутился снежный вихрь. Я огляделась.

Уступ, куда нас принесли, был окружён отвесными скалами, клочок неба казался размером с одеяло, не больше. Невдалеке в охристом камне темнели провалы — те самые пещеры, о которых я писала в отчёте? Но самое невероятное — снежинки, которым полагалось падать сверху, напротив, вылетали откуда-то сбоку и поднимались ввысь. Не сговариваясь, мы направились туда и упёрлись в пропасть, в глубине которой сиял яркий свет.

— Ущипни меня, — выдохнул Бран.

Недолго думая, я добросовестно выполнила его пожелание. Он ойкнул, не отрывая взгляда от нереального зрелища. Пропасть была очень узкой и становилась заметной, только если вплотную подойти к краю. Но неправильный снег шёл из неё, снежинки, похожие на искры, вырывались из ослепительного сияния и кружились в воздухе.

— Надо спускаться, — Бран выразил мои мысли вслух.

— Страшно, — поёжилась я. — Великая Тьма защищала это место столько лет — вдруг она нас не выпустит?

— Думаю, Ши, что само наше присутствие здесь доказывает согласие Милосердной. Очевидно, её план выполнен: иная жизнь развилась до разумных форм и получила второй шанс. Теперь задача людей — осознать и принять этот факт.

— Вряд ли люди уживутся с кем-то, кто так отличается от них, они и другой вид людей считают уродами, — я хотела произнести это с иронией, но вышло тоскливо и жалко.

— У орлогрифов, в отличие от хаотиков, есть преимущество, — хмыкнул Бран. — Размеры, клюв, когти — и территория, на которую никто не захочет претендовать.

— Ты не боишься, что вместо этого Ущелье попросту уничтожат? — мой голос дрогнул.

— Я верю в Милосердную. Она не позволит.

— То есть она тысячелетиями смотрела, как убивают детей-хаотиков, а разумных бестий защитит?

Бран стал серьёзным.

— Ши, я не храмовник. Наверное, они объяснили бы доходчивее — про свободную волю человека и его выбор. Для себя я представляю это так: родитель дарит ребёнку алмаз, а глупое чадо раз за разом выбрасывает подарок, потому что не может распознать в невзрачном камушке будущий бриллиант. Родителю горько и обидно, но наказывать ребёнка он не хочет, пытается снова и снова.

— Это очень поэтично, — фыркнула я. — Только, знаешь, камню-то ничего не будет, а младенцы живые. Их не жалко? И почему добрый родитель не показал, как огранить алмаз, чтобы он заблестел?.. Ладно, решили спускаться — спускаемся.

Воздушная петля опять натянулась и приподняла меня над площадкой. Сейчас Бран держался рядом, касаясь плечом. Мы медленно полетели вниз. Снег не мешал, он не прилипал, подобно обычному, а отскакивал от кожи. Охристые скалы в ярком свете блестели, словно в них вплавили золотые крупинки. Пропасть казалась бездонной, время застыло. Я нащупала ладонь Брана и сжала в своей. Бесконечное падение, которому не видно конца. Так мы пролетим земную твердь насквозь и вылетим с другой стороны!