Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 105

В палату просовывается огромная лысая башка.

— Капитан? – обращается ко мне Громила, закрыв за собой дверь. – Надо поговорить.

Я устремляю на него удивленный взгляд. Странно слышать обращение «капитан» от этого парня. И еще необычнее видеть неловкость в его позе.

Посмотрев мне в глаза, он трет подбородок.

— Я, э-э, хочу извиниться.

— Что?

— Слушай, от ненависти к тебе я избавиться не могу: она у меня в крови. Но это не значит, что я тебя не уважаю. – Он кладет руки на пояс. – В общем, хочу попросить прощения за то, что обращался с тобой как придурок.

У меня нет слов. Что тут скажешь? Как простить Громилу после всего, через что я прошел по его милости? После побоев и кражи лекарства? Однажды он меня траву жрать заставил!

Отец все мне рассказал про извинения.

«Мы не просим прощения, – говорил он. – Пусть другие извиняются перед нами. Прощения просят лишь слабые, те, кто скован моралью. А мы сильны, используем чужие слабости в своих интересах. Чувство вины других – рычаг для нас».

Отец сказал бы, как обратить совесть Громилы против него же. Но я, глядя на своего соперника, вижу парня, который многое утратил. Безродного и пристыженного. Какой тогда вообще рычаг я мог бы использовать?

— Твоя семья, – говорю я Громиле. – Они…

— Придет день, и я верну фамилию. – В его взгляде вспыхивает яркое пламя. – Но есть черта, которую нельзя переступать. Не стану я гоняться за прощением семьи ценой чужих жизней.

Мы с Громилой оба пытаемся вернуться в свои семьи. Возвыситься в мире, которому плевать абсолютно на всех. Разница только в том, что Громила видит пределы дозволенного.

А я?

Этот Задвуд, выходит, куда честнее меня. От этой мысли мне становится ужасно стыдно. Что бы сказала мать…

«Сострадание! Ты не единственный в этом мире, Конрад, кто чего-то желает. Прекрати ныть, ибо, позволь заметить, всегда будет кто-то, кому хуже, чем тебе. ВСЕГДА».

Поднимаю на Громилу пристальный взгляд:

— Ты взял меня в команду, чтобы я чистил тебе ботинки.

— Ага. – Осклабившись, он протягивает мне ручищу. – Мир?

Глянув на его пальцы-огурцы, я всматриваюсь в его лицо. В глупую рожу.

— Ты ведь не станешь подлизываться?

— Черт, да я ненавижу тебя.

— Ты постоянно так говоришь, но все же просишь прощения.

— Надеялся, что и ты извинишься.

— За что?

— За то, что ты Урвин.

Я смеюсь. Нет, не надо искать рычагов давления на Громилу, но это не значит, что все позабыто. Вместо этого я дам ему новое начало, свежий ветер, и поглядим, как пойдет. Под бдительным надзором, конечно же.

— Справедливо, – говорю, пожимая ему лапу. – Мир.

Он улыбается:

— Ну что, голодный? Я суп сварил.

Громила показывает поднос, и до меня доносится приятный аромат. Напоминает о горячей ванне после холодного дождя. Громила ставит плошку рядом с койкой. И вот я уже помешиваю картошку с кусочками курятины в красном кремовом бульоне.

— Что там с починкой судна? – спрашиваю, работая ложкой.

— Команда трудится в поте лица. Делают все возможное. По крайней мере, пока не подоспеет ремонтная бригада цеха.

— Ремонтная бригада цеха?

— Они починят корабль. Ты своим поступком впечатлил много народу.

Я улыбаюсь про себя. Мадлен неоднократно напоминала, что во время Состязания мы сами по себе. Видимо, бывают исключения.

Доев, я встаю с койки и разминаю ноги. Медленно поднимаю руки над головой и чуть морщусь от тупой боли в боку. Маленькое неудобство, справлюсь. Созываю команду. И хотя тело все еще ноет, пришло время раздавать задания и менять порядки на корабле. Сегодня я капитан, но это может быстро измениться. Нужно закрепить свое положение.