По краю земли - Катерина Ромм Страница 104

В который раз она подумала, что с провального бала прошло почти два сезона, а её почему‐то никто не разыскивает. С одной стороны, тем лучше: наконец‐то можно пожить в своё удовольствие, не шарахаясь от плакатов с собственной физиономией. С другой… Она не могла отделаться от горькой и по-настоящему страшной мысли, что родители махнули на неё рукой. Их не волнует, всё ли с ней в порядке, нужна ли помощь, – а ведь помощь очень нужна! Нет, Венда просто отказывалась в это верить. И всё же… Эргард искренне удивился, когда Фелтон рассказал ему, кто она: в Ельне не просто перестали её искать, но даже и не начинали. Крем, которым мама Камилы перекрасила волосы Венды, почти смылся, а корни отросли. К ней возвращался золотистый цвет волос, но никому не было до этого дела…

— Génial! – послышался шёпот за спиной.

Венда чуть не выпрыгнула из сапог от неожиданности, резко вдохнула морозный воздух и закашлялась.

— Тс-с, тише, – пробормотал Фелтон, появляясь у неё из-за спины с кульком, набитым, как Венде хотелось верить, уликами.

— Ты чего пугаешь меня?! – тихо возмутилась Венда. – Зачем со спины подкрадываешься?

— Ну, так получилось. Я с парадной стороны выбрался и перелез в другом месте. В общем, всё прошло просто шикарно, Венда! Я нашёл такие штуки, письма, дневники на старофлорийском…

— И ты их понял? – Она вскинула брови.

— Конечно понял! Думаешь, мой старофлорийский хуже, чем у этого толстого дядьки, что ли? Он небось даже в школу не ходил.

— Ты тоже не ходишь, – парировала Венда, разворачивая мальчика за плечи в сторону дома Эргарда. Ей хотелось поскорее вернуться в тесную, но такую уютную кухню и выпить чего‐нибудь горячего.

— Ne jamais perdre l’espoir [7], – вздёрнув и без того курносый нос, отозвался Фелтон.

После ночной вылазки они проспали несколько часов прямо в одежде – глубоким сном без всяких сновидений. Фелтон обнимал туго свёрнутый мешок, словно опасался, что выкраденные из дома старейшины бумаги, меню роскошного банкета и пара украшений могут выползти и разбежаться. Венда задремала, сжимая в руке синюю птицу, амулет Айлека.

Проснувшись поздно утром, они не застали Эргарда дома. На всякий случай Венда заглянула в комнату к Эмме, но и там его не было. Только одинокая худощавая женщина неподвижно сидела в кресле и смотрела в стену. Венда хотела тут же выйти, но любопытство пересилило.

— Здравствуйте, – бодро сказала она, прошла вперёд и встала перед креслом-качалкой.

Эмме глядела сквозь неё. Настолько сквозь, что Венде показалось, будто этот взгляд пронзает её кожу, мышцы и кости. Она даже боль почувствовала, хоть и понимала, что такого не может быть. Выпятив грудь, Венда попыталась противостоять наваждению.

— Здравствуйте, – повторила она чуть громче и вежливо поклонилась.

Венда старалась не делать резких движений, потому что помнила, как это тревожит её маму во время приступов душевной болезни. Однако Эмме всё равно вздрогнула и выронила пушистый клубок шерсти. Венда нагнулась за ним, как вдруг Эмме шевельнулась. Она заторможенно подняла правую руку с худощавых колен, согнула её в локте и расправила ладонь, сложив большой палец.

У Венды перехватило дыхание. Эмме с ней разговаривала!

— Стихии? – спросила Венда. – Вы… Какой стихии вы молитесь?