Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 103

— Ну не Бьольва же, – логично возразил Торвальд. – У тебя еще сливки остались?

— Да, конечно, – Ива вытащила из холодильника тетрапак. – Вот, держи. Но… вчера дождя не было.

— И что? Если не было дождя, сливки не пьют? – изумленно вскинул брови Торвальд.

— Да я не о том! Пуговица – от дождевика. Ты говоришь, что Бьольва убили вчера. Но вчера было сухо, сегодня тоже. С чего вдруг убийце таскаться по лесу в дождевике?

— Чтобы в крови не измазаться, – предположил Торвальд. – Ты горло кому-нибудь резала? Оно и видно. Из перерезанной глотки хлещет, как из корыта. Если не отскочить вовремя, весь угваздаешься.

Торвальд сидел, перегородив крохотную кухню своими длиннющими ногами. Ярко-голубая чашка в огромных ладонях казалась игрушечной, хрупкой, как яичная скорлупа. Торвальд, вытянув губы, осторожно подул и шумно отхлебнул, быстрым движением слизнув с усов сливочную пенку. Вид у него был до смешного нелепый и мирный. А до Ивы дошло. Только сейчас дошло.

Он резал кому-то глотки.

На самом деле резал. Не в кино, не в книге, не в учебнике по истории. А на самом деле, вот этими вот руками, которыми прямо сейчас держит чашку.

Торвальд убивал, наверняка не один раз, ножом или мечом, тем самым, что в прихожей, любезно отложенный в сторону на входе. Торвальд убивал. И все те люди, у которых Ива бывала дома, с которыми разговаривала, улыбалась – они, наверное, тоже убивали. И оружие, стоящее на специальной стойке, это не элемент декора, не традиция, не прихоть. Все эти железяки, любовно отполированные и наточенные, существуют единственно для того, чтобы ими резать, протыкать или рубить.

— Что? – чутко прищурился Торвальд. – Что такое? А. Понял. Прости. Не буду больше такое тебе говорить. Такие вещи не для нежных женских ушей.

Наверное, нужно было промолчать. Если уж ты приглашаешь в свой дом убийцу, не стоит говорить вещи, которые могут огорчить или обидеть. Но Ива слишком оторопела, чтобы вовремя сообразить и заткнуться – а потом было уже поздно.

— Ты убивал, – обвиняющим голосом заявила она. И прикусила язык.

— Ну да, – нахмурился Торвальд. – Я же воин.

— Ты можешь просто взять и убить человека!

— Не так уж и просто, – по лицу у Торвальда скользнула обида. – С некоторыми сильно повозиться приходится. Но если тебе кто-то угрожает, не сомневайся – я этому сукину сыну точно кишки выпущу.

Глава 29. О мудрых беседах и мудрых мыслях

Сэл и Терри спустились под землю, Лесси взяла больничный, а Габи ушла к конструкторам в тщетной надежде состыковать наконец-то проектный макет с набросками контура. Ива, закинув руки за голову, крутнулась на стуле, обозревая свои владения. Чистое безлюдное пространство, одинокие, непривычно пустые столы – и ощущение полнейшей вседозволенности. Обманчивое, но от того не менее приятное.

И обязательно ведь найдется засранец, который испортит это короткое счастье!

— Ты просто впустила Торвальда в дом. Просто. Впустила.

— Да кончай ты уже! Ничего ведь не произошло, – Ива снова оттолкнулась ногой, закручивая стул. Столы, шкафы, окна, кретинские пластиковые фикусы в кретинских пластиковых горшках пронеслись перед ней, словно в калейдоскопе.

— Но могло произойти! – не отступал от своей линии Барти. – Господи, Ив. Ну я же тебе объяснял. Торвальд…