Имперский вор. Том 2 - Дмитрий Ра Страница 102

Назаровцы аж рты разевают от такой наглости. А к Палею присоединяется Токсин и деловито спрашивает:

— Ремень безопасности подойдёт?

— Мягкий, – не соглашается Палей. – Хотя… Что ж мы, звери какие.

С другой стороны машины становятся Ильин и Львов.

— Каде-еты… – тянет Ильин. – Как там назаровские стипендии поживают? Слышал, за них вам ему зад вылизывать приходится?

Кулагин, опомнившийся первым, сплёвывает на траву:

— Ну, ушлёпки наглые… Сейчас посмотрим, кто кому и что вылизывать будет!

Львов закатывает глаза и лезет в карман за смартфоном. Он, как всегда, спокоен:

— Посмотреть, кто где чего лижет, – это вам на сайтики… нехорошие. Но могу дать ссылку на сайт карамельных петушков.

— Петушков? – охреневает Кулагин, а потом проводит правильную параллель. – С-сука! Да я тебе сейчас…

Детский сад.

Или нет?

Точно нет.

— Ур-рою! – рычит высокий смуглый назаровец. На его пальцах появляются голубые нити плетения. Тоже аспект воды, как у Кулагина.

Но первым бой начинает, как ни странно, Токсин. Короткая вспышка света – и тот самый, с «жопой скунса под носом», хватается за ослеплённые глаза. Моя школа!

Трёп моих парней был лишь прикрытием для готовящихся плетений.

Мелкий рыжий кадет швыряет в Токсина файербол, но промахивается, потому что спотыкается и хлопается на зад буквально на ровном месте.

Кидаю короткий взгляд на Львова. Явная работа целителя с чужими сухожилиями. Сильный целитель может и убить – просто остановить сердце. Хорошо, что Лекс пока на подобное не способен. Убивать назаровских кадетов было бы глупо. Но вот заставить подвернуться щиколотку… почему бы и нет.

Стас Кулагин работает без фантазии: начинает всё с той же направленной в меня толстой ледяной сосульки. Как и в первый раз. Не успеваю вступить в бой, потому что Ильин чётко ловит сосульку на файербол. Она моментально тает. Отскакиваю, и до меня долетают лишь брызги горячей воды.

Клизма Шанкры! Вот что я имел в виду, когда думал о том, что парни не работали в команде. Не будь у меня отличной реакции – схлопотал бы приличный паровой ожог.

— Упс, – доходит до Ильина. – Прости, Камень.

Отвлёкшись на меня, он тут же получает в лицо горсть песка и закашливается.

Значит, последний, пятый парень из назаровских – одарённый с аспектом земли.

Тут на меня внезапно обрушивается ещё одна сосулька.

С сюрпризом. Это я вижу отлично.

Отращиваю когти тьмы, чтобы разрубить «привет» от Кулагина и того парня с аспектом земли.

— Не вмешивайся! – ору Ильину, но тот в горячке боя не слышит. И повторяет трюк с файерболом.

Твою же мать! Это же ловушка!

Сосулька тает, и впечатанный в воду песок – привет от одарённого с аспектом земли – запекаясь под огнём Ильина, летит мне в лицо уже не льдом, а куском острого стекла.

Выставляю щит из напитанной тьмой иллюзии и едва успеваю отмахнуться когтями. Откат бьёт под дых. Уроды. Так же и убить можно. В этом мире мало сильных одарённых. Но, объединив силы, даже двое слабых способны сотворить достаточно неприятную хрень.

Отвечаю иллюзорным химерингом, заставив назаровцев отшатнуться. Заодно подсекаю удавкой их рыжего огневика, целящегося в голову Львова, – пусть потеряет свои огненные шары.

Минут десять бой идёт с переменным успехом. А потом нас начинают теснить.

Уточнив для себя наши аспекты дара, назаровцы разделяются и принимаются долбить уже парными техниками. Причём Кулагин, как и я, почти не принимает участия в сражении – лишь корректирует своей водой спарки плетений.